Пламя и кровь - Джордж Мартин

Сир Корвин был далеко не идеальным выбором. Это был всего лишь второй сын в семье, у него уже были две дочери от предыдущего брака. В тридцать два года он был уже мужчиной, а не зеленым юнцом. Но дом Корбреев был древним и уважаемым, а сир Корвин заслужил такую славу как рыцарь, что покойный отец подарил ему Покинутую, валирийский клинок Корбреев. Он к тому же был братом Леовина Корбрея, Защитника Державы — уже одного этого было достаточно, чтобы регенты не стали возражать. И так был заключен брачный союз: за быстрой помолвкой спустя две недели последовала поспешная свадьба. (Десница предпочел бы подождать, но регенты посчитали разумным, чтобы Рейна вышла замуж поскорее — на случай, если ее сестра уже понесла ребенка).

Сестры-близняшки были не единственными, кто в 132 году от З.Э. вышел замуж. Позже в этом же году Бенджикот Блэквуд, лорд Воронодрева, со свитой отправился по Королевскому тракту в Винтерфелл, чтобы посетить свадьбу его тети Алисанны с лордом Криганом Старком. Север был уже во власти зимы, и путешествие заняло втрое дольше ожидаемого времени. Половина всадников потеряла своих лошадей, когда колонна тащилась через воющие бураны, и на обоз лорда Блэквуда трижды нападали разбойники, которые растащили немало провизии и все свадебные подарки. Однако сама свадьба была великолепной; Черная Али и ее волк дали обеты верности перед чардревом в богороще Винтерфелла. После этого на пиру четырехлетний Рикон, сын лорда Кригана от его первой жены, исполнил песню для своей новой мачехи.

Леди Эленда Баратеон, вдова Штормового Предела, также вышла замуж в этом году. Лорд Боррос был мертв, Оливар еще был младенцем, и неудивительно, что и дорнийцы стали чаще ходить на Штормовые земли набегом, и разбойники из Королевского леса причинять больше беспокойства. Вдова рассудила, что не сумеет сохранить мир без крепкой мужской руки. Она выбрала сира Стеффона Коннингтона, второго сына лорда Гнезда Грифонов. Хотя он был на двадцать лет моложе леди Эленды, Коннингтон доказал свою доблесть во время кампании лорда Борроса против Короля-Стервятника, и, как говорили, был столь же свиреп, как и красив.

В других местах людей больше беспокоили не свадьбы, а война. Красный Кракен и его железнорожденные гуляли и грабили по всему Закатному морю. Тирош, Мир, Лис и Трехголовый союз Браавоса, Пентоса и Лората сражались друг с другом на Ступенях и Спорных землях, а разбойничье королевство Ракаллио Риндуна перекрывало южный проход через Узкое море. В Королевской Гавани, Сумеречном Доле, Девичьем Пруду и Чаячьем городе увядала торговля. Купцы и торговцы являлись со своими мольбами к королю, а тот не принимал их — то ли сам не желал, то ли ему запрещали регенты, смотря чьей хронике доверять. Над Севером навис призрак голода, запасы провизии лорда Кригана и его знаменосцев таяли на глазах, в то время как как Ночной Дозор отбивал все увеличивающиеся в числе набеги одичалых из-за Стены.

Позже в том же году по Трем Сестрам пронеслось ужасное поветрие. Зимняя горячка — так ее назвали — унесла половину населения Систертона; выжившие, которые уверились в том, что напасть пришла на их берега с иббенийского китобоя, взбунтовались, забивали насмерть каждого иббенийского матроса, который попадал им в руки и сжигали все иббенийские корабли. Это не возымело пользы. Когда зараза пересекла залив Пасти и оказалась в Белой Гавани, молитвы септонов и зелья мейстеров оказались перед ней равно бессильны. Тысячи людей умерли, и среди них лорд Десмонд Мандерли. Его славный сын сир Медрик, доблестнейший рыцарь Севера, пережил его всего на четыре дня, прежде чем поддаться той же напасти. Поскольку сир Медрик детей не имел, это повлекло пагубные последствия: лордство было передано его брату, сиру Торрхену, который был вынужден оставить свое место в совете регентов, чтобы управлять Белой Гаванью. Таким образом, регентов осталось четверо, хотя сначала их было семеро.

Во время Танца Драконов погибло так много лордов, великих и малых, что Цитадель по праву называет то время Вдовьей Зимой. Никогда прежде или после в истории Семи Королевств столь много женщин не обладало такой силой, управляя землями вместо убитых мужей, братьев и отцов, вместо сыновей, что все еще лежали в пеленках или вовсе у груди. Многие подобные истории собраны в монументальном труде архимейстера Абелона «Когда правят женщины: леди после войны». Хотя Абелон повествует о сотнях таких вдов, мы должны ограничиться меньшим числом. Четыре подобные женщины сыграли значительные роли в истории королевства в конце 132-го и начале 133 года от Завоевания Эйгона, к добру или к худу.

Первой из них была леди Джоханна, вдова из Утеса Кастерли, которая правила землями дома Ланнистер вместо своего малолетнего сына, лорда Лореона. Она вновь и вновь обращалась к деснице короля Эйгона III, близнецу ее покойного мужа, за помощью против пиратов, но помощь так и не пришла. Желая защитить своих людей, леди Джоханна в конце концов разослала глашатаев, чтоб поднять мужчин Ланниспорта и Утеса Кастерли против врага; песни рассказывают о том, как она сразила дюжину железнорожденных под стенами Кайса, но их можно смело пропускать как бредни пьяных певцов (Джоханна в битве несла знамя, а не меч). Однако же ее отвага вдохновила мужчин Запада; вскоре подоспели всадники, и Кайс был спасен: среди погибших был и любимый дядя Красного Кракена. Леди Шариса Футли, вдова из Тамблтона, достигла славы иного рода тем, что пыталась восстановить разрушенный город. Правя от имени младенца-сына (спустя полгода после второй битвы при Тамблтоне она родила крепкого темноволосого мальчика, которого провозгласила законным наследником своего лорда-мужа; хотя куда более вероятно, что отцом мальчишки был Храбрый Джон Рокстон), леди Шариса велела снести обугленные остовы лавок и домов, отстроить городские стены, похоронить мертвых, посадить ячмень, пшеницу и репу в полях, где прежде стояли лагеря, и даже очистить головы Морского Тумана и Вермитора от плоти и выставить их на городской площади, где путешественники платили неплохие деньги за то, чтобы увидеть их (пенни за то, чтобы взглянуть, звезду за то, чтобы прикоснуться).

В Староместе продолжали ухудшаться отношения между верховным септоном и вдовой лорда Ормунда, леди Сэм — та проигнорировала требование его святейшества убраться из постели ее пасынка и уйти в Молчаливые Сестры замаливать грехи. Верховный септон, преисполнившись праведного гнева, осудил вдовствующую леди Староместа