Пламя и кровь - Джордж Мартин

отца в Штормовом Пределе, она обнаружила, что невысоко ценится в Королевской Гавани, и горько сетовала на необходимость заботиться о ноющей, недалекой девочке-королеве, которую она винила во всех своих бедах.

Одна из горничных королевы также оказалась под подозрением, когда было обнаружено, что она украла двух кукол Джейхейры и жемчужное ожерелье. Обвинялся и мальчик-прислужник, что пролил суп на маленькую королеву в прошлом году и был за это избит. Оба они были подвергнуты допросу лордом-дознавателем, и, наконец, признаны невиновными (хотя мальчик умер при допросе, а девушка лишилась руки за кражу). Даже святые служители Семерых не были вне подозрений. В городе слышали, как одна септа говорила, что маленькой королеве не должно иметь детей, ибо глупые женщины рождают глупых сыновей. Золотые плащи приволокли и ее, и она сгинула в подземелье.

Горе лишает людей разума. Оглядываясь назад, можно уверенно сказать, что ни один из указанных не сыграл никакой роли в печальной смерти маленькой королевы. Если и в самом деле Джейхейра Таргариен была убита (а тому нет ни малейших доказательств), это было сделано по воле единственно вероятного виновника: Анвина Пика, лорда-регента, лорда Звездного Пика, лорда Данстонбери, лорда Белой Рощи, Защитника Державы и десницы короля.

Лорд Пик, как известно, разделял опасения своего предшественника в вопросе наследования. У Эйгона III не было ни детей, ни выживших братьев и сестер (насколько это было известно), и любой, у кого есть глаза, мог видеть, что король едва ли получит наследника от своей маленькой королевы. До тех пор же единокровные сестры короля оставались его ближайшими родственницами, но лорд Пик не собирался позволять женщине взойти на Железный трон: он сам еще недавно сражался и проливал кровь, чтобы этого не случилось. Если бы одна из близнецов родила сына, то, конечно, мальчик стал бы первым в порядке наследования… но беременность леди Рейны закончилась выкидышем, поэтому оставался только ребенок в утробе леди Бейлы на Дрифтмарке. Мысль о том, что корона может перейти к «щенку распутницы и ублюдка», лорд Анвин Пик не был готов переварить.

Если бы король зачал наследника, свою плоть и кровь, бедствие было бы предотвращено… но прежде, чем это могло произойти, Джейхейра должна быть устранена, чтобы Эйгон мог вновь жениться. Лорд Пик не мог вытолкнуть ребенка из окна лично, разумеется, поскольку он был где-то в городе, когда она умерла… но гвардейцем на посту у дверей королевы в тот вечер был Мервин Флауэрс, его брат-бастард.

Мог ли он быть орудием десницы? Сие более чем возможно, особенно в свете последующих событий, которые мы рассмотрим в свое время. Сир Мервин, рожденный вне брачного ложа, считался исполнительным, хоть и не самым доблестным из гвардейцев: не первый боец, не герой, просто закаленный солдат, умело владеющий мечом, верный человек, кто делает, что приказано. Однако не все люди таковы, какими кажутся, особенно в Королевской Гавани. Те, кто знал Флауэрса лучше, видели и иную его сторону. Вне службы он питал пристрастие к вину, утверждает Грибок, который, как известно, пил вместе с ним. Принеся обет целомудрия, сир Мервин редко спал один, разве что в своей келье в башне Белого Меча; он, правда, был несколько некрасив, но обладал грубым обаянием, на которое были падки прачки и служанки, а подвыпив, даже хвалился, что делил ложе и с некоторыми знатными дамами. Как и многие бастарды, он имел горячую кровь и легко гневался, замечая оскорбления там, где их даже не подразумевалось.

Однако ничто из этого не позволяло предположить, что Флауэрс был чудовищем, способным достать спящего ребенка из постели и швырнуть навстречу ужасной смерти. Даже Грибок, всегда готовый думать о каждом худшее, говорит о том же. Будь у сира Мервина нужда убить королеву, он сделал бы это подушкой, настаивает шут… прежде чем предложить гораздо более жуткую и вероятную возможность. Флауэрс никогда бы не вытолкнул королеву из того окна, утверждает карлик, но он вполне мог отойти в сторону, позволив кому-то еще войти в ее комнату, будь этот человек ему известен… кому-то, быть может, вроде Тессарио Большого Пальца или одному из остальных Перстов. Им не пришлось бы объяснять Флауэрсу свое дело к маленькой королеве, скажи они, что пришли по приказу десницы.

Таковы слова шута, но, несомненно, все это лишь фантазии. Истина о том, как Джейхейра Таргариен встретила свой конец, никогда не станет известна. Возможно, она действительно лишила себя жизни в каком-то порыве детского отчаяния. Если же и правда причиной ее смерти стало убийство, учитывая все изложенные соображения, человеком, стоявшим за этим, мог быть лишь лорд Анвин Пик. Все же, без доказательств ничто из этого не могло обличать его… если бы не то, что сделал десница позднее.

Через семь дней после того, как тело маленькой королевы было предано огню, лорд Анвин нанес визит скорбящему королю в сопровождении великого мейстера Манкана, септона Бернарда и Марстона Уотерса из Королевской гвардии. Они пришли, чтобы сообщить его милости, что он должен отложить свой черный траур и жениться вновь «на благо государства». Более того, ему уже выбрали новую королеву.

Анвин Пик был трижды женат и имел семерых детей. Только один из них выжил. Его первенец умер в младенчестве, как и обе дочери от второй жены. Его старшая дочь дожила до замужества лишь для того, чтобы умереть в родах в возрасте двенадцати лет. Его второй сын был воспитан в Арборе, где служил лорду Редвину пажом и оруженосцем, но в двенадцать лет утонул в неудачном плавании. Сир Титус, наследник Звездного Пика, был единственным сыном лорда Анвина, дожившим до совершеннолетия. После битвы на Медовичке Храбрый Джон Рокстон за доблесть посвятил его в рыцари; сир Титус погиб всего лишь шесть дней спустя в бессмысленной стычке с группой недобитков, на которую наткнулся во время разведки. Последним выжившим ребенком десницы была дочь Мириэлла.

Мириэлла Пик должна была стать новой королевой Эйгона III. Это идеальный выбор, заявил десница; ровесница короля, «милая девушка, и любезная», рожденная в одном из знатнейших домов королевства, обученная септами чтению, письму и счету. Ее леди-мать была плодовита, поэтому нет оснований думать, что Мириэлла не подарит его милости сильных сыновей.

— Что, если она мне не понравится? — сказал король Эйгон.