Пламенный ягненок - Елизавета Мальчикова

— Ты тоже. Но учись слушаться приказов.

Я опустился на лавку, чувствуя, как ноет каждая мышца.

Размашистым шагом в зал вошли двое: командир, чьё лицо было изрезано шрамами от старых битв, и князь, чьё присутствие заставляло воздух в комнате тяжелеть. При их появлении все разговоры стихли, и присутствующие поднялись со своих мест. Командир, не говоря ни слова, жестом подозвал нас к массивному круглому столу, на котором уже была расстелена потрёпанная карта северных земель. Он с шелестом расправил её, придавливая углы тяжелыми подсвечниками.

— Итак, — его голос прозвучал как удар хлыста. — Примерно здесь её в последний раз видели разбойники. Он ткнул коротким пальцем в точку на пергаменте. Я прищурился, пытаясь разглядеть детали. — Мы знаем, что она убила купца, выколов ему глаза, а после жестоко расправилась с его охраной.

— Есть ещё жертвы? — мой голос прозвучал неожиданно громко в наступившей тишине.

Все присутствующие обернулись. Командир медленно поднял на меня тяжёлый взгляд из-под кустистых бровей. В зале повисла неловкая пауза, нарушаемая лишь тихими усмешками за моей спиной.

— Жертв пока больше нет. Донскому младшему удалось сбежать.

«Донскому младшему удалось сбежать». Эти слова эхом отозвались в моей голове. Неужели госпожа — та самая ведьма? Холодок недоверия пробежал по спине.

— Есть портрет нападавшей? — продолжил я, стараясь говорить твёрдо.

Командир сдвинул брови так, что они сошлись на переносице. — Ведьмы, сынок. Ты хотел сказать — ведьмы.

Я не желал в это верить. Мой разум отказывался принимать очевидное. — Где доказательства? — я повысил голос, перекрывая смешки. — Донской младший видел, что она пользовалась магией? Как именно она это сделала? Если она выдавила оба глаза купцу, это ещё ничего не значит! Это мог сделать любой человек!

Тихий смех перерос в откровенный гогот. Лицо командира налилось багровой яростью. Он одним стремительным шагом преодолел разделявшее нас расстояние и схватил меня за грудки, с силой притянув к себе. Его глаза горели гневом. — Тебе этого мало? — прорычал он мне в лицо. — Девчонка не могла бы повалить купца! Он был в несколько раз крупнее и тяжелее её!

Я выдержал этот бешеный взгляд, не моргнув. — Значит, там был кто-то ещё! Возможно, это были просто-напросто разбойники или тот, кого покрывает Донской младший! Мы не знаем, что там происходило на самом деле! Бедная девчонка просто оказалась не в том месте не в то время.

Госпожа не может быть ведьмой, — отчаянная мысль закрутилась в голове.

Командир долго смотрел мне в глаза, словно пытаясь прочесть мои мысли или найти в них тень предательства. Наконец он разжал пальцы и отступил на шаг. — На чьей ты стороне, сынок? — тихо и угрожающе спросил он.

В этот момент сзади раздался другой голос — спокойный, но властный. Голос князя. — Твоё имя?

Я оттолкнул командира и сделал шаг к государю. Встретившись с ним взглядом, я выпрямился во весь рост. — Вадим, государь.

Князь сузил глаза и приложил один палец к губе, явно о чём-то размышляя. Никто в зале не посмел нарушить ход мыслей правителя ни единым звуком. Казалось, даже пламя свечей замерло в ожидании.

— Что ж, Вадим, — наконец произнёс князь после долгой паузы. — Собирай воинов и отправляйся на поиски беглянки. Если та окажется ведьмой… сожжёшь её на костре.

Моё сердце пропустило удар и ухнуло куда-то вниз. — А если нет? — выдохнул я вопрос, который боялся задать.

Князь уже направлялся к выходу, но на пороге остановился и бросил через плечо: — Если нет… то спросишь у неё, как она так искусно расправилась со взрослыми мужиками. А после приведёшь её ко мне. Я возьму её в дружину.

Дверь за ним закрылась, оставив меня стоять посреди зала под десятками взглядов — удивлённых, насмешливых и подозрительных.

Я подошёл к столу и наклонился, тяжело опершись ладонями о потёртую дубовую столешницу. Взгляд впился в пергамент. Я изучал знакомые края, но сейчас они казались чужими и враждебными. Тонкая линия реки, изгиб холма… Куда же ты пошла, госпожа?

Я не мог этого знать. Но в одном я был уверен так же твёрдо, как в собственном имени: есть та, что сможет мне помочь. Мой палец, словно ведомый предчувствием, упёрся в точку на карте — небольшой городишко у подножия Серых скал. — Сюда, — голос прозвучал глухо, но властно. — Выдвигаемся на рассвете.

Сбоку раздался хруст. Ворон, мой вечный оппонент, подошёл вплотную, откусывая от крупного яблока. Уродливый шрам, пересекавший его обезображенное лицо, натянулся, и ухмылка стала ещё шире. — Что, по девичьей любви изголодался, Мстивой? — с издёвкой протянул он.

Сальный гогот прокатился по толпе воинов.

Я не удостоил его ответом. Медленно выпрямившись, я окинул взглядом собравшихся. Спокойствие в моём голосе было холоднее стали. — Если от кого-то завтра будет разить медовухой, — произнёс я, направляясь к выходу из зала, — уйдёте со службы с позором.

Тишина, повисшая за моей спиной, была красноречивее любого ответа.

За исчезающими в тумане деревьями показалась высокая, крутая двускатная крыша, крытая старой дранкой. На самом коньке, словно страж, темнела грубо вырезанная конская голова — оберег от дурного глаза. А под ней, на кованой вывеске, едва читалось: «Постоялый двор госпожи Настасьи».

Небольшие волоковые окна первого этажа были наглухо закрыты ставнями. Лишь на втором жилом этаже сквозь плотные шторы из тяжелого бархата пробивались тонкие, как лезвие ножа, полоски света. Света внутрь проникало мало — намеренно. Это место не хотело быть замеченным.

Отряд подошел ближе. Массивная дубовая дверь, обитая железными полосами, медленно, со скрипом распахнулась, и из густой темноты сеней вышли двое крепких мужчин. Их лица были непроницаемы. — Господин Мстивой, — глухо проговорил один из них, узнав меня. — Более четырех человек визит должен быть согласован. — Обстоятельства вынуждают меня посетить сие заведение без приглашения, — отрезал я, держа свою лошадь за поводья. — Но сегодня я здесь как представитель власти. Должен вас заверить: мне не нужна ни ваша монета, ни услуги вашего заведения. Однако в моём правом кармане лежит указ, подписанный государем. В нём сказано, что если вы не пустите нас, я могу применить силу. Один из мужиков недовольно покачал головой, но всё-таки зажёг масляный фонарь. Тусклый свет выхватил из мрака его тяжелую челюсть. Мы спешились. К нам подошел второй детина и молча взял мою лошадь за поводья. — Лошади останутся здесь. Мы ненадолго, — бросил я и шагнул в проем.

Внутри нас встретила сестра хозяйки — Бэла. Сразу бросился в глаза разительный контраст между скромным фасадом