Пламенный ягненок - Елизавета Мальчикова

Платье мерцало в свете лучины. Взгляд госпожи зачарованно блестел от такой роскоши. Она чуть прикусила нижнюю губу в предвкушении. Желваки на моем лице заходили ходуном. Я не мог ей дать ни роскошных хором, ни дорогих тряпок. Господин бросил на меня надменный взгляд. — Вы так не думаете, дражайший рядович?

— Никак нет, господин. Госпожа всегда под стать вам, — отчеканил я.

Госпожа стояла в объятиях своего супруга, а он просто насмехался надо мной. — Блестяще, — с вызовом кинул свою любимую фразочку этот олух.

Я лишь коротко кивнул и размашистым шагом направился к кабинету купца. Внутри всё клокотало от глухого раздражения. Я был здесь чужаком и не желал задерживаться в этих стенах ни одной лишней минуты.

Из глубины дома послышались тяжёлые, грузные шаги. Хозяин особняка, словно гора, медленно приближался к двери.

— Уделите мне минуту вашего времени, господин? — стараясь унять клокочущую в груди злость, быстро проговорил я.

— Чего ж не уделить, — сипло отозвался купец, и мы вошли внутрь.

Я не стал тратить время на пустые любезности. — Мне пришла рабочая грамота в ряды дружинников. Напишите мне рекомендательное письмо.

Купец молча кивнул, добравшись, наконец, до своего массивного стула и с облегчением опустился в него, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.

— Уже покидаешь нас? Жалс, жалс… — протянул он, но я не стал поддерживать разговор.

Я лишь сухо кивнул в ответ и, развернувшись на каблуках, покинул кабинет, плотно прикрыв за собой тяжёлую дверь. Не желая сталкиваться с господами, я вышел из особняка через конюшню. Проходя мимо своей лошади, я остановился и ласково потрепал её по тёплой шее.

— Не грусти. Глядишь, ещё свидимся, — тихо сказал я, чувствуя под пальцами мягкую гриву животного.

Глава 6. Охота

Вадим.

Сегодня решалась моя судьба — смогу ли я стать одним из избранных, кто носит меч за князем и делит с ним славу и добычу.

Вокруг толпились такие же, как я, — юноши из разных земель: славяне, варяги, кривичи, поляне. У каждого за плечами — мешок с нехитрым скарбом и надежда на новую жизнь. Стража отбирала только самых крепких и ловких.

Вдруг взгляд зацепился за знакомое лицо. Широкоплечий, коренастый, очень высокий, он шёл сквозь толпу, словно медведь через кустарник. Я знал его. Ворон. Злой, слишком. Казалось, он ненавидел всех просто потому, что мог. Поговаривали, что его жестокость не знала границ: даже в родной деревне шептались, что он силой взял двух своих четвёртых сестёр, а на одной из них был женат.

Ворон размашисто шагал прямо ко мне, сбивая с дороги всех подряд.

— Мстивой, и ты здесь? — Одна половина его лица застыла в вечной ухмылке: ведьма постаралась на славу. Говорил он хрипло и громко — правым ухом он почти не слышал.

Я молча кивнул: — Давно не виделись.

— Ну что, боль лекаря ищет, а? — оскалился он.

— А твоя боль тоже здесь? — не удержался я.

Ворон отвёл меня подальше от толпы и кивнул в сторону княжны, что стояла у крыльца терема: — Да вот моя боль, мазовая такая.

Я покачал головой: — Если князь узнает, головы тебе не сносить, не иначе.

Ворон наклонился слишком близко, обдав меня запахом пота и браги, и с гоготом прошептал: — Что поделать, век охотника короток.

В этот миг на крыльцо вышел князь со свитой. Он поднял руку — и толпа мгновенно стихла. Князь опустился на трон, окинул нас тяжёлым взглядом и заговорил:

— Достопочтенные мужи! Благодарю каждого из вас. Я вижу: вы все достойны. Но времена нынче тёмные, отродье беснуется. Мне нужны самые отважные, самые сильные и верные!

Слуга подал князю кубок, до краёв наполненный хмельным. Князь поднял его над головой — пенистая жидкость расплескалась на его одежду.

— Да будет битва на кулаках! — провозгласил он.

Мужики взревели, готовые рвать и метать всё на своём пути.

Нас быстро построили в ряд и начали делить по парам. Когда старший дружинник дошёл до меня, Ворон резко вытянул меня из строя и толкнул в центр двора. Вокруг нас тут же сомкнулся круг.

Ворон картинно поманил меня пальцем. Мужики загоготали, предвкушая зрелище.

Я встал в стойку, готовый к нападению. Знал: он не станет ждать, ударит первым — и метит всегда в самые больные места. Так и случилось.

Вижу, как его огромный кулак летит мне в кадык. Успеваю уклониться, и мой ответный удар приходится ему в бок. Ещё раз — и снова! Но Ворон лишь оскалился, схватил меня за талию своими ручищами и с силой швырнул на спину. Толпа охнула. Я тоже. От удара спина будто онемела, но лежать нельзя — если не встану сейчас, добьёт. Быстро поднимаюсь, чувствуя, как хрустит снег под сапогами.

Ворон уже надвигается, словно медведь. Новый удар — в живот. Дыхание перехватило, но я не дал себе упасть. В этот миг он наклонился, и в руке блеснул нож — выхватил из сапога. Подло, но от Ворона другого и не ждёшь. Лезвие полоснуло по икре, боль обожгла ногу. Он тут же схватил меня за окровавленную голень и рванул к себе. Его чёрные глаза пылали ненавистью.

Не давая ему опомниться, я бью его по правому уху — раз, другой, третий! Он взревел, отшатнулся, кровь хлынула из рассечённого уха. Я быстро поднялся и вложил всю силу в удар кулаком — прямо в нос. Тяжёлое тело Ворона с грохотом рухнуло на снег.

Князь поднял руку вверх, старший дружинник уже спешил ко мне, чтобы остановить бой. Но Ворон не сдался. С яростным рыком он накинулся на меня сзади, сдавил грудь обеими руками — дыхание перехватило, в глазах потемнело. Я бью его затылком в лоб — раз, ещё раз! Голова кружится, но тиски всё сжимаются.

— Именем князя Мироградского, отпусти его! — гремит голос старшего.

Ворон разжимает руки. Дружинники окружают нас, пытаются оттащить его от меня. Я жадно глотаю воздух.

— Будь начеку, Мстивой… будь начеку… — хрипит он мне на ухо и отпускает.

Острие меча касается его горла. Ворон медленно отступает, не сводя с меня ненавидящего взгляда.

Перебитые, измученные, мы стояли в ряд. Боль обжигала тело, но я держался прямо, не позволяя себе показать слабость. Князь что-то тихо сказал старшему дружиннику. Тот кивнул и медленно пошёл вдоль строя.

— Ты… ты… и ты… — доносилось до меня, словно сквозь туман.

Очередь дошла до меня. Старший на мгновение задержал взгляд, чуть прищурился и едва заметно кивнул. Я выдохнул и шагнул вперёд,