Остров тысячи маяков - Вальтер Моэрс

они могли с одинаковым успехом вести к костнице, крематорию или общественному туалету. Ни на одной мне не удалось разобрать указания на Говорящие Надгробия.Береговой гном с островного кладбища

— Каан ик хельпен? — спросил меня наконец вооружённый лопатой береговой гном с — ну конечно же! — Живой Татуировкой на лбу: летучей рыбой, хлопавшей крыльями. Это случилось, когда я в очередной раз беспомощно застыл перед указателем с надписью «Коонингспраатентоотграхтенвергуэль» или чем-то в этом роде. Что ж, он и вправду мог «хельпен» — да ещё как! Я объяснил ему, что мне нужно; он воскликнул: «А! Де Приели!» — и без колебаний и окольных путей повёл меня прямиком к ближайшей дюне, вокруг которой я, вероятно, уже раз пять прошёл по кругу. Добравшись туда, он больше не отходил от меня ни на шаг, словно по необъяснимой причине я ему приглянулся.

— Дат зюнд де пратенде Приели! — сказал он, указывая на полдюжины каменных скульптур, тесно стоявших на дюне.

Все они имели одну и ту же геометрическую форму двенадцатигранных гексагональных трапецоэдров, напомнивших мне буи, плавающие в море.

Гексагональные трапецоэдры

Втайне я, возможно, лелеял романтическую надежду, что надгробия и впрямь будут тихонько что-то бормотать, как, по слухам, делают легендарные Задумчивые Яйца, но они просто торчали в дюнном песке и ничего не делали. Поэтому я слегка разочаровался. Единственное, что я слышал, — ветер, шелестя скользивший над ними.

— Со гейт дат ниет, — сказал береговой гном, верно истолковав выражение моего лица. — Ту муут фердер оопкикен.

Насколько я мог перевести при своих скромных познаниях местного диалекта, это было любезное приглашение рассмотреть симметричные объекты чуть внимательнее. Я так и сделал. Они сплошь были покрыты выгравированными знаками, которые я теперь принялся разглядывать пристальнее. Тем временем гном наблюдал за мной с нескрываемым любопытством. Лишь теперь я заметил, что его мускулистые руки тоже украшены Живыми Татуировками: морскими змеями и осьминогами, чьи щупальца ритмично подёргивались.

Если эти надгробия говорят, то есть если эти Приели толкуют, то во всяком случае не со мной. Не то чтобы я не старался! Но эти знаки, если это и вправду буквы, — самые сложные и подробные из всех, что мне доводилось видеть. Они так и кишат завитушками и спиралями, переплетёнными теснее змеиного гнезда. От долгого разглядывания у меня едва не закружилась голова.

— Дат син кээн леттен, дат син Пильден! — сказал гном и скрестил татуированные руки, отчего на них всё пришло в ещё более бурное движение. Он просиял, словно теперь всё было совершенно ясно и всех полностью устраивало. Я, правда, ничего не понял, но из вежливости кивнул с видом знатока. — Ах да! Пильден… — ответил я.

— Пильден! — повторил словоохотливый кладбищенский садовник и тоже кивнул. — Кээн леттен. Пильден! — Он постучал пальцем по лбу, словно показывая, что я не в своём уме, но, вероятно, хотел лишь дать мне понять, что знаки, подобно его Живой Татуировке, представляли собой изображения. — Пильден! — Он снова ухмыльнулся, взял лопату и принялся быстрыми, привычными движениями выкапывать нечто, что, как я небезосновательно опасался, окажется могилой. Больше он не обращал на меня внимания — возможно, чтобы я мог спокойно предаться созерцанию гравюр. Они казались чуждыми, но странным образом прекрасными, словно стилизованные экзотические насекомые или растения. Однако их смысл от меня ускользал. Я сделал предварительный рисунок трапецоэдров, который намерен проработать подробнее, как только найдётся время.

Тогда я решил, что достаточно изучил могилы. Я исполнил давнее обещание, данное своему крёстному отцу в поэзии, и это наполнило меня чувством удовлетворения. В конце концов, Данцелоту я не обещал расшифровать письмена надгробий и тем самым войти в историю замонийской науки о древностях. Я хотел ещё поблагодарить гнома, но он бесследно исчез, оставив после себя лишь свежевырытую могилу. Поэтому я двинулся в обратный путь — заодно намереваясь снова заглянуть к ураганным мельницам и купить один-два этих придающих силы маршировочных хлеба. Однако я безнадёжно заблудился, несмотря на карту, и целую вечность блуждал по дюнам, не видя даже издали гигантских ветряных мельниц, которые уж точно трудно не заметить. Поразительно, как легко здесь заплутать, стоит нескольким высоким дюнам заслонить горизонт. Примерно так я представляю себе пустыню, где путники ходят кругами, пока не умрут от жажды, хотя спасительный оазис совсем рядом.

Когда, почти выбившись из сил, я наконец скатился с большой дюны, вдруг налетел сильный попутный ветер. Я оглянулся через плечо и наконец увидел их: ветряные мельницы. Совсем крошечные, вдали у горизонта, с бешено вращавшимися крыльями. Отсюда они казались бумажными игрушками. Я рассмеялся. Я обошёл их по огромной дуге. Попутный ветер, подталкивавший меня вперёд, был тем же ветром, который по дороге туда едва не сточил меня с лица земли. Мне совершенно не хотелось снова бороться с этой природной силой лишь ради того, чтобы добраться до мельниц. Поэтому на сегодня я отказался от придающего сил ураганного хлеба и вернулся в город. Обратная дорога не заняла и половины того времени, что путь туда. Иногда всё-таки лучше плыть по течению, даже если это всего лишь течение воздуха.

Вообще-то теперь я мог бы отправиться в гостиницу: когда я достиг городской окраины, уже смеркалось. Да, день у меня выдался богатый событиями. Но я совершенно изголодался и обезвожился. Поэтому решил перекусить в эйдергардской гавани. Заодно я мог бы вычеркнуть из списка ещё одну городскую достопримечательность: знаменитый «Косой Ряд».

Косой Ряд

Итак, я направился в гавань — туристический центр Эйдергарда. Здесь слоняется большинство приезжих и курортных гостей острова, чтобы потратить свои деньги. Это гавань средних размеров, где обычно на якоре стоит не слишком много кораблей, но сейчас всё было иначе. Из-за столетнего урагана здесь укрылись многочисленные торговые и китобойные суда, чтобы устранить повреждения от шторма; они стояли в гавани борт к борту. Я ожидал увидеть там один из маяков, но нашёл лишь жалкий моловой огонёк. Это, так сказать, маяк без башни и без персонала: маленький застеклённый сигнальный огонь на причале, который даже не входит в официальное число ста одиннадцати маяков. Нет, особенность эйдернорнской гавани совсем в другом: в длинном ряду домов напротив гавани, который называют «Косым Рядом». Это несколько десятков живописно