Императорский пион - Лю Ляньцзы

в тот день ты уговорила фэй Мужун не обыскивать Цуньцзюйтан, то она не попалась бы в мою ловушку и осталась бы на прежнем месте. А еще я помню, что ты предупредила меня в тот день, когда сестренка Чунь упала в воду. Я умею ценить помощь и знаю, что такое благодарность.

– Я просто подчинялась приказам и не могла в то время ослушаться фэй Мужун. Я никак не могла спасти пинь Чунь.

Мне очень хотелось получить ответ на вопрос, мучивший меня со дня гибели Чунь-эр:

– Почему пинь Чунь упала в воду?

Я видела, что Цао хочет что-то сказать, но не решается. Я же старалась не показывать свое волнение и выглядеть равнодушной.

– Если не хочешь, можешь не рассказывать, – спокойно произнесла я.

Глава 6. Большая политика

Цзеюй понадобилось не очень много времени, чтобы отбросить сомнения и решиться заговорить.

– Фэй Мужун завидовала пинь Чунь из-за того, что она заполучила благосклонность императора в столь юном возрасте, а еще ей не нравилось, что пинь много времени проводила с тобой. Вот фэй Мужун и решила обрезать тебе крылышки, лишив верной подруги.

Неужели Мужун настолько раздражало положение Чунь-эр, что она не побоялась даже императорского расследования?

– Фэй Мужун всегда смотрела на других свысока. Для нее убийство нескольких императорских наложниц – пустяк. Тем более что при такой смерти не остается никаких следов – Цзеюй Цао замолчала, пригляделась к моему лицу, а после осторожно добавила: – На самом деле, когда пинь Чунь пошла искать воздушного змея, она случайно увидела, как фэй Мужун втайне разговаривает с людьми принца Жунаня, поэтому фэй поспешила избавиться от свидетельницы.

Осознавая весь ужас ситуации, я чувствовала, как волосы встают дыбом. Дрожь пробежала по телу, отчего серьги из золотых бусин чуть слышно задребезжали. То, что принц Жунаня поддерживает Мужун Шилань, не было тайной, но то, что она наедине общалась с чужими слугами, было серьезным преступлением.

Я настолько глубоко ушла в свои мысли, что наложнице Цао пришлось меня окликнуть:

– Матушка?

Я с улыбкой посмотрела на собеседницу и сказала:

– В прошлом сестрица Цао была моим врагом не по доброй воле. Я это прекрасно понимаю. Ты родила императору дочь, и твой вклад в процветание династии не мал. Ты должна быть на одном уровне с гуйпинь Синь, но после стольких лет, когда ты поддерживала фэй Мужун, ты все еще не достигла того же ранга, что и невежественная и легкомысленная гуйпинь Ли, а ведь она не родила императору ни одного ребенка. Это печальная ситуация. – Я замолчала и продолжила через пару секунд: – Даже если фэй Мужун захочет тебе помочь, сейчас она ничего не сможет сделать. Неужели, сестрица, тебе хочется остаться в одиночестве? Не забывай, что статус матери влияет на будущее ее детей. – Договорив, я отвернулась к окну, чтобы полюбоваться снежными пейзажами, позволяя цзеюй обдумать мои слова.

Прошло немного времени, и наложница Цао торжественно опустилась на колени и громко сказала:

– Я готова усердно служить матушке-гуйпинь, как лошади и быки служат людям. Моя благодарность будет безмерна, если матушка подарит нам с дочерью свое покровительство и защиту.

Меня наполнила искренняя радость. Если рядом со мной будет столь умная союзница, знающая обо всех слабостях Мужун Шилань, я буду чувствовать себя гораздо увереннее. Поэтому я присела перед цзеюй и помогла ей подняться.

– Буду откровенна, я давно восхищаюсь тобой, сестрица Цао. Я очень рада, что сегодня мы стали чуточку ближе. Не желаешь ли ты навестить меня в Танли, чтобы мы могли поболтать по душам?

Цзеюй вздохнула с облегчением и улыбнулась в ответ:

– Матушка, ты так добра ко мне. Наложница с радостью составит тебе компанию.

Я вновь выглянула в окно. За стенами павильона Суйхань царила зима, но я чувствовала, что весна уже близко.

После пробуждения фанъи Цинь помешалась умом. Она целыми днями несла бессвязную чушь, пряталась в постели и отказывалась выходить из дворца. Сюаньлин давно не обращал на нее внимания, поэтому озаботился ее состоянием только из-за того, что по двору поползли неприятные слухи. Он велел запереть фанъи во дворце, запретил ей выходить наружу и наказал придворным лекарям вылечить ее от безумия. Но лекари не проявляли должного рвения, потому что наложница Цинь давно потеряла благосклонность императора. Они только лишь каждый день проверяли ее состояние и тут же удалялись.

Я часто поглядывала на дворец, где жила фанъи Цинь, и вспоминала тот день, когда пережила ужасное унижение от плевка в лицо. Я не могла забыть то ощущение, когда чужая слюна на моей щеке засыхала на холодном ветру. Это воспоминание накрепко засело в голове, точно так же, как лица несчастных, выживающих в Холодном дворце. Унижение, чужие страдания, боль от потери ребенка и желание отомстить смешались вместе и стали глубокой раной на моем сердце.

Но, если бы не жестокое отношение наложницы Цинь и не плачевное состояние пинь Фан, разве смогла бы я так быстро прийти в себя и наполниться решимостью? Можно сказать, что отчасти они сделали меня такой, какой я стала сегодня.

Поэтому я приказала Цзиньси передать старым служанкам и евнухам из Холодного дворца указание лучше заботиться о наложнице Фан, перевести ее в чистое место и обеспечить хорошей одеждой и едой. Деньги на это я выделила из своего содержания. Я не просто жалела пинь Фан, потому что у нас было что-то общее, но и считала ее участь уроком, который стоило выучить. Если бы я и дальше погружалась в свое горе, то стала бы второй пинь Фан, ожидающей смерти в Холодном дворце, и никто бы из окружения императора не пожалел меня. Также я приказала служанкам из дворца наложницы Цинь, чтобы они хорошо ее кормили и обеспечивали беззаботную жизнь, но не лечили ее безумие.

Цзиньси сильно удивилась, узнав, что я решила позаботиться о наложнице Фан. Она поинтересовалась причиной, на что я равнодушно ответила:

– Мне страшно, когда я думаю о ее судьбе. Если бы я позабыла об осторожности и проявила своенравие, боюсь, я быстро бы оказалась в Холодном дворце вместе с ней.

Служанка кивнула, помолчала немного и заговорила снова:

– Не знаю, чем фанъи Цинь оскорбила матушку, но вы очень сильно ее напугали.

Я усмехнулась:

– Она подумала, что я, как императрица Люй, сделаю из нее женщину-свинью. Даже я не ожидала, что она испугается до безумия. Думаю, если бы она знала, что так произойдет, то давно бы раскаялась, что обращалась со мной таким образом.

– Боюсь, что в