Императорский пион - Лю Ляньцзы

дворе не было волнений и царили мир и порядок. Но можно ли добиться этого, если обвинять генералов в угоду гражданским чиновникам или, наоборот, потакать военным, отодвигая гражданских на второй план?

– Хуаньхуань, ты и правда знаешь, чего я хочу, – Сюаньлин тихонько вздохнул, а потом резко нахмурился. – Но рано или поздно придется разобраться с принцем Жунаня, иначе двор наполнится его прихвостнями и ситуация в моей стране станет нестабильной.

Он все-таки задумывался насчет такого шага. У меня в душе зародилась надежда, и я поспешила сказать:

– Ваше Величество, достаточно уже того, что вы намереваетесь это сделать, ведь это будет во благо вашей страны и народа. Но сейчас не время избавляться от него.

Император смотрел на меня как на человека, от которого ему нечего скрывать.

– Хуаньхуань, когда эта ситуация разрешится, я позволю твоему брату служить чиновником в военном министерстве. Я поставлю его во главе моей личной гвардии.

Мое сердце забилось быстрее. Если брат получит власть над императорской гвардией, он станет таким же могущественным, как принц Жунаня.

– Но твоего брата будет недостаточно, – вновь заговорил Сюаньлин. – Я повышу и других талантливых генералов, еще не успевших присягнуть третьему принцу. Но мы не должны действовать опрометчиво, чтобы не вспугнуть врага. Сначала стоит его успокоить.

И правда, если мы вспугнем врага, то все наши усилия станут напрасными. Я задумалась ненадолго, а потом осторожно сказала:

– Принц Жунаня и его ванфэй уже останутся такими, какие они есть, но у столь выдающихся родителей, достойных восхищения, есть дети, которым следует уделить больше внимания.

У Сюаньлина тут же восторженно заблестели глаза.

– Ты права! Его ванфэй родила сына и дочь. Старшей принцессе в этом году исполнилось двенадцать. Я нарушу традицию и дарую ей титул имперской принцессы, а сына принца Жунаня официально назначу принцем второго ранга, который наследует титул отца.

– Ваше Величество, вы, как всегда, принимаете мудрые и здравые решения. Но позвольте вашей наложнице предложить не просто даровать принцессе титул, но и сменить ее имя на Гундин, что означает «уважение и мир». Новое имя будет ежечасно напоминать ее отцу, что братья должны жить в мире и уважать друг друга. Ваше Величество думает только о том, чтобы предотвратить беды, возникающие, когда враждуют братья, и сейчас все зависит от того, поймет ваши благие намерения принц Жунаня или нет. Принцесса Гундин отныне будет воспитываться во дворце под присмотром вдовствующей императрицы. Если в будущем возникнет такая надобность, вы сможете использовать принцессу в качестве аргумента в спорах с принцем Жунаня.

Император задумался, но уже через несколько мгновений радостно сказал:

– Да, я так и сделаю! Сейчас же составлю указ.

Сюаньлин выглядел так, словно с его плеч упал огромный камень. Он поднялся, подхватил меня на руки и понес в восточную комнату.

– Ты сама напомнила, что герои не могут устоять перед красавицами, – прошептал он мне на ухо и усмехнулся.

Я рассмеялась и шутливо ударила императора по плечу:

– Ваше Величество, не шутите так. Я далеко не красавица.

Я улыбалась, но в это же время придумывала причину, которая позволит мне избежать близости. Мы делили ложе только вчера, и сегодня мне совершенно не хотелось вновь терпеть ласки императора. На самом деле я планировала хотя бы день или два не приближаться к нему.

К счастью, когда Сюаньлин собирался переступить порог восточной комнаты, к нам подбежал Ли Чан. Он был чем-то сильно обеспокоен.

– Ваше Величество! Ваше Величество! – зашептал он. – На сегодняшнюю ночь вы уже выбрали сяоюань Ань. – Евнух замялся на пару мгновений, но потом добавил: – Госпожа Ань уже несколько раз посылала людей, чтобы спросить, не пора ли.

Я усмехнулась про себя. Оказывается, Линжун тоже беспокоилась.

Сюаньлин охнул, словно бы и правда позабыл об этом, и велел:

– Скажи ей, что сегодня приходить не надо. Пусть отдыхает и ложится спать пораньше.

В этот момент я грациозно спрыгнула на пол и, поправив жемчужный цветок, норовивший выпасть из прически, сказала:

– Сестренка Ань лишь недавно заслужила благосклонность императора. Вам следует быть добрее к ней. Мне не хочется, чтобы ее томительное ожидание оказалось напрасно, поэтому позвольте откланяться.

Я направилась к двери, но Сюаньлин схватил меня за рукав:

– Я тебя не отпускал.

Он всерьез собирался отвергнуть Линжун, но я аккуратно высвободила рукав из его хватки и тихонько сказала:

– Даже не могу представить, с какой надеждой и нетерпением сестренка Ань ожидает, когда же вы позовете ее. Ваше Величество, вы не можете нарушить данное ей слово, ведь слово императора на вес золота.

Сюаньлин выглядел расстроенным, но через силу улыбнулся и сказал:

– Но я хочу провести ночь с тобой…

– Для меня достаточно уже того, что император думает обо мне, но я не хочу, чтобы пошли сплетни о том, что я борюсь с сестренкой Ань за ваше внимание.

Сюаньлин сдался перед моей настойчивостью и смиренным желанием уступить подруге и позволил откланяться, с грустью провожая меня взглядом.

Ночью было очень холодно, и, хотя уже прошел Праздник фонарей, небо часто покрывалось мрачными тучами, приносящими с собой пушистый, как гусиные перья, снег. Внутри паланкина было тепло благодаря небольшой посеребренной печке, украшенной парящими лепестками. Снег скрипел под сапогами евнухов, несших мой паланкин, и это был единственный звук, нарушавший ночную тишину.

Я приподняла занавеску и так получилось, что в этот же момент мимо проехала повозка Фэнлуань. Линжун везли во дворец императора. В руке возницы покачивался большой красный фонарь, хорошо заметный на фоне усыпанных белым снегом улочек. Повозка грохотала, проезжая по неровной дороге, но сквозь шум пробивался приятный мелодичный звон: это позвякивал стеклянный фонарь, закрепленный на крыше, когда ветер бросал в него очередную порцию снега. Этот нежный звук разносился по всем уголкам гарема.

Опустив занавеску, я вновь уселась на мягкие подушки. Неважно, кто проводит ночь с императором, самое главное – удержать его сердце.

Я намеревалась встретиться с ванфэй Хэ через два дня. В случае успеха я лишу принца Жунаня шанса и повода поднять мятеж, но провал может привести к гибели не только Сюаньлина, но и моей, и множества невинных людей. А будучи мертвой, я уже никому не смогу отомстить, поэтому надо было все тщательно спланировать.

В намеченный день наложница Хэ прибыла ко двору, чтобы выразить почтение императрице. Она удивилась, увидев меня рядом с государыней, но тотчас вежливо улыбнулась и обратилась ко мне:

– Матушка, вы уже выздоровели? Тогда примите мои поздравления.

Я с благодарностью кивнула и произнесла заготовленные слова:

– Я видела, как вы во время Праздника фонарей входили