Императорский пион - Лю Ляньцзы

он бывает в разных местах. Мешочек с символом влюбленных – это слишком романтично. Лучше носить дракона – символ Сына Небес. Что касается мешочка с уточками… – я мило улыбнулась и кокетливо спросила: – Сылан, может, мне вышить еще один мешочек, чтобы вы положили его под подушку?

Я давно не называла его Сыланом. Прозвище, которое мы использовали только наедине, случайно сорвалось с языка. Оно было символом нашей прежней близости. На лице императора отразились радость и любовь. Он широко улыбнулся и посмотрел на меня с огромной нежностью в глазах.

Я и сама сильно удивилась, когда произнесла слово, выражавшее любовь юной и наивной девушки, какой я была не так давно. Неужели в глубинах моего сердца все еще оставались неуловимые и труднообъяснимые чувства к императору? Это было неожиданно и странно, но мне было приятно, когда Сюаньлин смотрел на меня с любовью. Я застеснялась и потупила глаза, чувствуя, как щеки пытаются уподобиться ярко-розовым лепесткам абрикоса.

Линжун нерешительно застыла, когда увидела, как мы с Сюаньлином обмениваемся нежными взглядами. Она прикрыла губы шелковым платком и тихонько сказала:

– Ваше Величество и сестрица Вань, вы так сильно любите друг друга. За вами так интересно наблюдать – Линжун посмотрела мне в глаза и с легкой грустью добавила: – Сестрица Вань, это подарок Небес. Другие не могут и мечтать о подобном.

Меня поразили ее слова. Неужели теплые чувства Сюаньлина подобны благословению свыше? Насколько же сильна и горяча наша любовь? Я отмахнулась от пустых фантазий и отошла от Сюаньлина.

– Ваше Величество, – обратилась я к нему, – пожалуйста, успокойте сестренку Ань. Кажется, она ревнует.

Линжун зарумянилась, топнула ножкой и сказала:

– Сестрица Вань, ты опять шутишь! Разве могу я ревновать к тебе и императору?

Сюаньлин, ласково улыбаясь, взял Линжун за руку и обратился ко мне:

– Жун-эр совсем не такая. Она очень скромная и терпеливая. Сама знаешь, ревность часто сравнивают с кислым уксусом, но если сяоюань и будет ревновать, то ее «уксус» будет таким же некислым, как уксус месячной выдержки.

Его слова звучали столь забавно, что мы с Линжун хором рассмеялись. На время разговора между нами пропала отчужденность и напряжение.

В середине третьего лунного месяца Сюаньлин решил перевести моего старшего брата на должность в Военное министерство. Во время утренних аудиенций этот вопрос обсуждался несколько раз, но, несмотря на недовольство принца Жунаня и возражения представителей семьи Мужун и их приспешников, Чжэнь Хэн по настоянию императора перешел на службу в Военное министерство и стал цензором пятого класса, одновременно получив звание генерала-фэнго[22].

Контролеры министерств не считались высокопоставленными чиновниками, но в их руках была сосредоточена большая власть. Они следили за тем, как Шесть министерств выполняют поручения императора. Каждые пять дней цензоры проверяли отчеты и, если замечали промедление или небрежность, докладывали об этом государю. Также они могли напрямую обсуждать с императором возникшие проблемы и даже влиять на перевод чиновников с одного места на другое. Естественно, назначение моего брата насторожило принца Жунаня.

Я очень беспокоилась за Чжэнь Хэна, потому что третий принц незримо управлял делами Военного министерства и среди военных чиновников было много его приближенных. Сюаньлин решил отправить своего человека прямиком в логово тигра, и я боялась, что, если с моим братом что-то случится, я даже не узнаю истинную причину. А еще брат был обязан следить за поведением принца Жунаня. Но если пособникам третьего принца приказано быть настороже, то как Хэн сможет выведать его тайны? Он не просто вернется из логова с пустыми руками, но еще и предупредит наших врагов и навредит самому себе.

После перевода в Военное министерство брат стал еще осторожнее в том, что говорил и делал. Он смиренно выполнял приказы и делал вид, что доволен нынешним положением. Но ему нельзя было забывать о том, что принц Жунаня, отец и сыновья Мужун – все они служили в том же министерстве, а Мужун Шилань и я были непримиримыми врагами. Ни третий принц, ни Мужуны не были глупцами. Они вели себя очень осмотрительно и не дали брату ни одного повода, чтобы доложить об их поведении императору. И вышло так, что и я, будучи в гареме, и мой брат за его стенами – мы оба страдали от того, что ничего не могли сделать.

Если Чжэнь Хэн не сможет найти слабое место противника, то рано или поздно трон Сюаньлина займет Сюаньцзи. В стране не сменится династия, но изменится жизнь, потому что принц Жунаня узколоб, любит воевать и жаждет величия и славы. Люди вновь окажутся посреди кровавого хаоса и забудут про мирную жизнь. Спокойствие и благополучие, к которым стремился покойный император, будут уничтожены в водовороте очередной войны.

Частенько я размышляла о том, как ослабить бдительность принца Жунаня и сделать так, чтобы брат мог подобраться к нему поближе. И именно в это время из дома пришла весточка о том, что моя невестка Сюэ беременна. Это был праздник для всей нашей семьи, особенно для родителей, мечтавших увидеть внуков. Узнав замечательные новости, я тут же велела пригласить невестку во дворец.

И вот настал день, когда жена брата пришла во дворец, чтобы выразить свое почтение.

Я была очень рада ее видеть и тут же подхватила под локоть, когда она собралась мне поклониться.

– Невестка, твое тело теперь самая большая драгоценность семьи Чжэнь. Я не могу позволить тебе утруждать себя поклонами.

Невестка смущенно зарумянилась и одарила меня счастливой улыбкой. Осторожно устроившись в кресле с мягкой подушкой, она слегка выставила живот вперед, а плечи опустила вниз, неосознанно приняв позу, защищающую малыша в ее утробе.

Когда-то и я сидела точно так же, и сейчас, когда невестка приняла знакомую мне позу, мое сердце пронзила острая боль. Всего год назад меня тоже охватывали счастье и гордость от того, что я, будучи матерью, защищаю маленькую жизнь, растущую в моем животе.

Но я не могла омрачить радость невестки своим горем, поэтому подавила нахлынувшие чувства и улыбнулась:

– Судя по животу, малышу уже три месяца.

Сюэ Ситао покраснела и смущенно опустила голову.

– Матушка, вы очень проницательны, – ответила она, поигрывая с поясом. – И правда, моему ребеночку три месяца. Но… – на лице невестки появилась тревога. – Ваша матушка сказала, что, раз у меня такой круглый живот, это может быть девочка.

Я поспешила ее успокоить:

– Невестка, не беспокойся об этом. Говорят, что девочки намного ближе к родителям. Да и не забывай про поговорку: сначала распускается цветок, а потом зреет плод. Даже если первой будет