Императорский пион - Лю Ляньцзы

Он очень емко описал сложившуюся ситуацию, и мне нечего было добавить, поэтому я осторожно спросила:

– Если он соберет армию, сможет ли Ваше Величество ему противостоять?

В глазах Сюаньлина мелькнул огонек, но тут же погас.

– Под моим командованием порядка ста пятидесяти тысяч солдат, но сотня тысяч из них разбросаны по пограничным заставам и только пятьдесят тысяч находятся вблизи столицы, – он замолчал и окинул меня мрачным взглядом. – У принца Жунаня не менее пятисот тысяч элитных солдат, размещенных в крепостях и заставах по всей стране.

Я была в ужасе от названных цифр.

– Сколько же понадобится времени, чтобы вы могли подготовиться и заменить вражеские войска на верные вам?

– Если в ближайшие полгода кто-то, кому я доверяю, сможет узнать о планах Военного министерства, а также имена и должности тех, кто поддерживает принца Жунаня, то я смогу приказать своим войскам разделиться и захватить пятьсот тысяч солдат третьего принца. На это уйдет около года, – Сюаньлин удрученно усмехнулся. – Но мой брат всегда продумывал все на несколько шагов вперед. Возможно, я не знаю, он уже собрал свои войска и приказал выдвигаться на столицу.

Сколько же безысходности и отчаяния было в его голосе! Будучи одной из наложниц, я день за днем проводила в пределах красных дворцовых стен и не должна была разбираться в государственных делах и уж тем более вмешиваться в них. Если бы это не касалось безопасности моей семьи, эти мелкие распри между братьями остались бы без моего внимания. Я бы и дальше общалась с императором только во время его отдыха в гареме, и наши разговоры были бы только о прекрасных цветах и яркой луне.

Когда я осознала, что даже император не всемогущ, сердце сжалось от жалости, но на душе стало светлее. Не только я могу быть бессильна, но и у него есть то, с чем он не может справиться. Император и принцы, генералы и сановники, императрица и наложницы – никто из них не был всемогущ, у каждого имелось слабое место.

Поддавшись эмоциям, я опустилась и положила голову на колени Сюаньлину. Золотые нити, которыми на черном атласном халате был вышит грозный дракон, царапали щеку, вызывая желание почесаться, но я сдерживалась.

– Ваше Величество, – прошептала я, – тогда ради будущего сейчас вам придется смириться.

Сюаньлин чуть заметно дрожал. Если бы я не лежала у него на коленях, то и не заметила бы этого. Он поднял глаза к потолку и вздохнул:

– Хуаньхуань, неужели я настолько никчемный император?

Волна горечи захлестнула мое сердце. Не выдержав, я посмотрела на Сюаньлина и сказала:

– Лю Ци, императору Цзину из Западной Хань, пришлось убить своего советника Чао Цо, чтобы усмирить Восстание семи уделов; Лю Сю, императору Гуанъу поздней династии Хань, ради восстановления династии пришлось пережить потерю старшего брата Лю Сюаня, императора Гэнши. А после восшествия на престол он, опасаясь новых волнений, сделал своей императрицей не любимую Инь Лихуа, а девицу Го. Но именно с них началась эра процветания и мира. Настоящий лидер умеет не только командовать, но и подчиняться. Ваше Величество, ради будущего династии на этот раз вам придется сжать зубы и перетерпеть эту боль. Вы не никчемный, но вы можете поступиться своими убеждениями во благо страны.

Он ласково погладил меня по плечу и опять вздохнул:

– Хуаньхуань, только ты умеешь успокаивать мою измученную душу.

– Я не стараюсь вас успокоить, я просто ищу истину, озвучивая факты.

– Да, мне придется это стерпеть, – голос императора был спокоен, но в нем слышалась безжалостность. В темном кабинете эти слова прозвучали так же резко, как грубый клинок, ударившийся о камень. Сюаньлин замолчал на несколько мгновений, а потом, усмехнувшись, сказал: – Но смогу ли я с этим смириться?

В моем сердце закипали негодование и гнев. Подавив их, я крепко сжала руку Сюаньлина, повернулась к нему лицом и спокойно, но твердо сказала:

– Прошу вас, Ваше Величество, сделайте так, как просит принц Жунаня: даруйте его матери титул тайфэй и перенесите ее прах в гробницу наложниц покойного императора.

Император изумленно уставился на меня и невольно взмахнул свободной рукой. Фарфоровая чашка, стоявшая на столе, полетела на пол и разбилась с громким дребезгом на множество осколков, но он словно бы не заметил этого. Сюаньлин схватил меня за руки и спросил:

– И это говоришь мне ты?!

Я хотела ответить, но тут из-за двери раздался встревоженный голос евнуха:

– Ваше Величество…

Я поднялась на ноги и, повернувшись к двери, громко сказала:

– Все хорошо. Я просто случайно разбила чашку. Потом все уберете.

Император тоже поднялся и шагнул в мою сторону, но я его остановила:

– Ваше Величество, прошу вас, успокойтесь. Не подходите сюда. Будет ужасно, если вы поранитесь об острые осколки.

Убрав в сторону самые большие осколки, я опустилась на колени и смело взглянула Сюаньлину в глаза.

– Прошу вас, Ваше Величество, даруйте фужэнь Юйэ посмертный титул сяньфэй и перенесите ее прах в гробницу императорских наложниц, – решительно сказала я. – И в тот же день даруйте титулы всем тайфэй, живущим во дворце. С особым почтением следует отнестись к тайфэй Циньжэнь, матери принца Цишаня, и даровать ей титул шуфэй, а приемной матери принца Пинъяна, наложнице Чжуанхэ, даровать титул дэфэй. Так они будут на одном уровне с тайфэй Юйэ. Также не забудьте наградить почетным именем вдовствующую императрицу, дабы показать свою сыновнюю почтительность.

Наконец-то Сюаньлин перестал хмуриться и улыбнулся. Подхватив под руки, он поднял меня с пола и радостно воскликнул:

– Прекрасно! Он хочет посмертный титул для своей матери, тогда мы дадим титулы всем вдовствующим наложницам! При этом их статус будет выше, чем у фужэнь Юйэ. Тогда никто не посмеет возражать: ни тайфэй, ни мои наложницы.

– И не только это. У цензоров тоже не будет никаких возражений, а тайфэй и их сыновья будут благодарны императору за доброту и станут еще преданнее служить Вашему Величеству. Вот только родная мать шестого принца, гуйфэй Шу, ушла в монахини. Что же делать с ней? Если ей не дадут титула, то это может плохо повлиять на репутацию принца Цинхэ.

– Шестой брат не расстроится, – Сюаньлин отмахнулся от моего предостережения.

Но я улыбнулась и попробовала его переубедить:

– Возможно, шестой принц не воспримет это близко к сердцу, но недоброжелатели могут посчитать, что император пренебрегает принцем Цинхэ, что будет нехорошо для Вашего Величества. В такие моменты братья должны быть единомышленниками, но непреднамеренный поступок могут воспринять как обдуманный. Было бы