Из рода Хранителей магии - Гэбриэл М. Нокс

– Да, ваше… в общем, приморцы хотят ближе к прачечным, а осты их туда не пускают.

– Мда… Ну и атмосфера тут. Приведи ко мне представителей и от тех, и от других, а сам пойди выспись, дружок, негоже в таком состоянии вахту нести.

Часовой слабо улыбнулся и пошёл в лагерь. Маркус обернулся к писарям и советнику:

– Сегодня вечером притащите ко мне Белеуса и подготовьте список кандидатов ему на замену.

– Сир, – стараясь скрыть возмущение, обратился советник, но его нервно подёргивающиеся усы выдавали его с потрохами, – Белеус – брат вашей жены.

– И что? От этого у него в голове больше мозгов? Дахар в запустении. Думаешь, я не заметил плесени в казармах и крыс в общей столовой? Думаешь, не заметил, как лекари понюхивают какую-то дрянь, а раненые реллийцы часами ждут помощи? Думаешь, не заметил, как распределитель-спекулянт продавал казённое имущество там на улице? Вот за это всё Белеус отправится в восточную башню и о своём родстве расскажет тамошним тараканам.

– Сир, подумайте о сыне… – начал было советник, но понял, что ляпнул лишнее.

– Что ты там сказал о моём сыне?

– Ничего, сир.

– Вот и заткнись, пока я не приказал Сохту тебя выпороть. Он не здешний, и его не интересуют титулы и родственные связи.

Защитник императора – высокий черноглазый метис с длинными вьющимися волосами, аккуратной щетиной на бороде и шрамом на левой брови, – чей отец явно принадлежал одному из народов южных государств, хищно улыбнулся.

– Вы все здесь погрязли в этой клоаке. Страшно представить, что случится с Нарадвелл, когда я отдам душу Вселенной. Все эти бароны и мой гадкий братец Дериус жаждут закинуть на трон своих протеже, минуя протокол наследования.

Пока Маркус отчитывал советника и сетовал на тяжесть лежащего у него на плечах долга, писари заскучали. Старик, конечно, пытался впитывать всё, что говорил государь, но вот мальчишка явно увлёкся проходящей мимо чернокожей осткой с огромными карими глазами и роскошной фигурой.

– Поэтому не надо вылупливать глаза и кричать о родстве. Я свою семейку знаю получше тебя. Знаю, какими хищными и беспринципными они могут быть, знаю, как любят давить на этикет и хороший тон. Но перед моим законом все равны. Не спорю, где-нибудь в Варате разбойник избежит казни, подкинув деньжат судье. Но если на моих глазах родственничек транжирит государственную казну, не прикрыв «тылы», я молчать не буду. Не нужно гадить там, где жрёшь.

Маркус перевёл дух после поучительной речи и, приставив ладонь козырьком ко лбу, посмотрел на дорогу. В сопровождении того самого часового шли двое: высокий желтокожий детина с белыми как мел волосами и низкий молодой мужчина с кожей чёрной как уголь. Неприязнь явно ощущалась от огромного приморца, он почти не смотрел на спутника. Ост же улыбался и болтал с часовым. Рядом с ним трусила полусобака, в которой Маркус узнал домашнее животное остов – орпу.

На подходе вся троица низко поклонилась.

– Приветствую государя императора, – произнёс первым ост. – Большая честь говорить с самим Маркусом Ратом.

– И я вас приветствую, – отозвался Маркус, отмечая хорошие манеры оста и его, вероятно, высокое положение в родных землях.

– И я, – скупо отозвался приморец без тени смущения на лице.

Советник вышел вперёд, явно желая стать «переводчиком» с языка челяди, но удостоился лишь холодного кивка присутствующих.

– Меня зовут Жом-Хур, я – единственный сын владыки Пустыни. Мой отец, к сожалению, пал в боях за Нарадвелл месяц назад.

– Принимаю твою жертву, сынок, – глухо отозвался император, – соболезную утрате.

– Я – Се-Ми, – нехотя произнёс второй. – Главу Мокрой Земли вместе с дочерью разорвали на части в долине Трёх Лун. Они прикрывали отход жителей к посту Дахар.

– Героическая смерть, приморец. А твоя семья, они живы?

– Мой пасынок и любимая здесь, в лагере.

– Они здоровы?

– Нет. Им плохо в этой части. Тут слишком сухо.

Маркуса подкупала откровенность приморца, таких людей он ценил.

– В этом и заключается суть вашего раздора в Дахар, правильно понимаю?

– Да, – не колеблясь, ответил Се-Ми. – Мы попросили остов уступить место для нас возле прачечной, расположенной на горячем источнике, но они припомнили своё поражение в войне с нами и уступать отказались.

– Что ты скажешь на это? – Император перевёл взгляд на оста.

Тот лишь развёл руками, так и не сменив добродушность на гнев:

– Люди против, я подчиняюсь.

– Ты хочешь сказать, что для твоих людей собственная задница важнее общего дела? Так?

Улыбка на устах Жом-Хура осталась, но глаза потемнели.

– Общего дела? Я преклоняюсь перед вашим императорским величеством, но где был глава государства, когда осты сгибались под ценами торговцев овощей и фруктов, потому что Пустыня больше не рождала плодов? Где было ваше императорское величество, когда осты просили помощи у министров и советников и мой отец, как фермерская скотина, ползал на коленях перед троном?

Советник и писари напряглись, в любую минуту готовые позвать охрану, чтобы приструнить наглеца. Маркус же слушал внимательно, не перебивая и не ёрничая, словно сам чувствовал негодование парнишки.

– Нам была нужна земля для выживания, и единственным путём, как оказалось, стал захватнический, ведь приморцы тоже не хотели делиться.

К удивлению присутствующих, пока Жом-Хур говорил, здоровяк Се-Ми смотрел на парня, не отрываясь, полными уважения глазами.

– Сейчас осты не хотят уступать приморцам, потому что мы и так натерпелись лишений.

Парень замолчал, а Маркус задумался. Он какое-то время смотрел в одну точку, а потом резко перевёл взгляд на оста и приморца.

– А если я предложу такой вариант: сейчас вы поменяетесь домами с приморцами, а после того, как закончится война, я передам в ваше владение часть Озёрного края и Летящие холмы. Они принадлежат моей тётке, хоть и заняты кочевниками. Когда же армия Нарадвелл избавится от врага, я заставлю её передать эти земли в ваше владение.

Жом-Хур покосился на Се-Ми и уставился себе под ноги.

– Одного обещания мало, государь.

– Я понял тебя.

Маркус махнул старику писарю. Тот нехотя и с опаской вытащил из-под полы мужского платья массивную квадратную печать с узорным вензелем «МР».

– Пиши, – приказал император, – я, Маркус Рат, Император Нарадвелл и Зелёных островов, после завершения пятой войны с кочующими некромантами дарую народу остов земли Озёрного края от Белой башни до каньона Баду, земли Летящих холмов от леса Хлис до холма Адатрааис. В обмен на щедрый дар народ остов во главе с Жом-Хуром, сыном…

– Жом-Рута.

– …сыном Жом-Рута зарывает топор войны с приморцами и разрешает обмен домами в лагере оборонительного поста Дахар. Ставь императорскую печать и передай лист парню.

Писарь недовольно зыркнул на молодого мужчину, отщёлкнул печать одним пальцем и ляпнул на бумагу. Поверх алой отметки Маркус начертил свою подпись.

– Ты доволен? Ты согласен?

– Да, государь. – Жом-Хур снова посветлел и, совершенно забыв о вражде, во весь рот улыбнулся Се-Ми. Приморец же, во второй раз удивив окружающих, улыбнулся в ответ. – Сейчас же сообщу своим о вашей щедрости.

– И постарайтесь избавиться от этой стены.

Под вечер Маркус сидел в мягком кресле, задрав ноги на кушетку и попивая травяной чай. Вокруг толпились командующие, советники, командиры разведотрядов. Они громко спорили, предлагали свои варианты стратегии. Кто-то откровенно скандалил, кто-то