Разделенный - Брайан Кэтлинг

заиграл на кирпичах, и вокруг него закружился ореол белого пламени (или это были перья?). Он протер глаза, затем снова посмотрел снова. Ореол все еще был там, пытаясь привлечь внимание тех, кто находился внутри. Было что-то в его нежной потусторонности, что вселяло в него умиротворение. Ему захотелось прикоснуться к нему и погреться в его сиянии. Когда он поспешно приблизился, сияние исчезло, и только крошечные искорки, похожие на ивовый пепел, усеяли ленивый воздух.

Он огляделся в поисках видения; все было тихо, пока он не заговорил.

— Привет, — глупо сказал он.

Затем дыхание его слова наполнилось огнем, как будто каждая частица водяного пара или звука воспламенилась отдельно на долю секунды. Это было чудесно и без намека на ужас. Когда он понял, что эта иллюминация кормится им самим, он выпалил сбивчивую фразу.

— Я отец Тимоти, друг и защитник тех, кто живет здесь, и я вернулся, чтобы найти их.

Воздух засветился и закружился рядом с ним, и это мгновенно напомнило ему о фосфоресцирующем море, свидетелем которого он был, когда впервые попал в эту экзотическую страну. Это тоже было в сумерках, на пляже неподалеку. Его привлекли звуки, издаваемые детьми, которые играли в воде, смеялись и радостно кричали. Затем он подошел ближе и понял почему. Каждое движение их ног, рук и тела в воде светилось, быстрый пульсирующий свет вырисовывал силуэты каждого из них, сама вода наполнилась светом. Он тоже погрузил руки в низкие волны, и миллионы обычно невидимых биолюминесцентных существ запрыгали вокруг них. Этот момент был похож на тот, но в воздухе. Он громко рассмеялся, и сияние снова проявилось, показывая, что у него тоже есть своя форма. Затем оно заговорило в его изумленное лицо голосом, который был неправильным. Оно говорило медленным, тягучим шепотом, похожим на размокший бисквит.

— Ты не те, кого нужно забрать, — обвинило оно. — Где те, кого нужно забрать?

Уши Тимоти отказались услышать печальную нотку, в то время как его глаза с удивлением смотрели на его свет.

— Они, должно быть, ушли.

— Их нужно забрать, они не должны были уйти сами.

— Ты тот серафим, который был предсказан? — заикаясь, произнес священник.

— Я из тех, кто несет послание и указания и пришел за теми, кого нужно забрать.

— Да, но они уже ушли, хотя и ждали тебя.

В темнеющем воздухе затрепетало что-то похожее на перья, их величественная красота сменилась чем-то другим, больше похожим на то, как раздраженная домашняя птица взбивает тощее оперение.

— Те, кого нужно забрать, должны были дождаться моего прихода.

— Да! Я знаю, ты уже говорил это раньше.

— Меня не было в этом доме, когда они ушли.

— Должно быть, их забрал кто-то другой.

— Вот еще, никто другой не должен был их забрать.

— Ошибка, какая-то ошибка?

Перья встали дыбом, свет издал слабый шипящий звук, и в воздухе запахло озоном.

— Ошибка неизвестна, мы безошибочны.

— Нет, это не твоя ошибка. Это ошибка тех, кто ждал тебя.

— Ошибка тех, кого нужно забрать? — снова спросил серафим.

— Да! Модесты и Кармеллы.

— Не произноси их имен без них.

Тимоти начал раздражаться из-за этого явления и ничего не сказал. Легкий ветерок колыхал предрассветные сумерки, и были слышны звуки, издаваемые животными во дворе. Коза блеяла громче всех остальных.

— Это они! Те, кого нужно забрать.

Тимоти ничего не сказал.

— Слышишь, это они. Идите сюда, дети мои, пришло время вас забрать.

— Это коза, — прямо сказал Тимоти.

— Не произноси их имен без них, — сказал серафим.

— Это просто животное, которое хочет есть, это не они.

— Кто?

— Карм!.. Те, кого нужно забрать.

— Да, те, кого нужно забрать, пусть приведут их.

Уже стемнело, и уставший священник начал понимать, что не все Божьи «высшие существа» обладают таким же интеллектом, как люди. Внезапно его скромная комната и тепло родной деревни показались ему насущной необходимостью.

— Не думаю, что смогу тебе помочь.

— Я был предсказан.

— Хорошо, я уверен, что, если бы они были здесь, тебе были бы очень рады.

— Те, кого нужно забрать.

— Да, те. Я должен идти.

— Я пойду с тобой.

Сердце Тимоти упало от такой перспективы.

— Нет, это невозможно, я живу один.

— Похищение предсказано, оно должно свершиться, до тех пор я буду жить с тобой.

Измученный маленький священник как раз собирался закричать на божественный свет, когда козел сделал это за него. Тимоти быстро воспользовался этим.

— Вот они! Те, кого нужно забрать.

Оперение проснулось и засияло с новой силой. «Слава Богу!» — воскликнуло оно.

— Они по ту сторону этой стены, во внутреннем дворе, ты должен пойти туда.

— Они должны прийти ко мне.

— Они попали туда по ошибке, понимаешь, ты должен пойти к ним.

— Те, кого нужно забрать.

— Да, те, кто по ту сторону этой стены.

— Я должен подойти?

— Да.

Последовало мгновение задумчивости, или в воздухе повис растущий мох, а затем во внутреннем дворе раздался сильный шум. Грохот и скрежет, заставивший всех животных заговорить одновременно, оглушительный крик в конюшнях — знак торжества, паники или ярости. Тимоти не стал ждать, чтобы услышать или увидеть что-нибудь еще, но помчался к дороге, ведущей в его деревню, схватив свой рюкзак, который он оставил у ворот. Он дважды оглянулся, когда наткнулся на хорошо наезженную дорогу, ведущую домой. Он двигался все быстрее и быстрее. Он остановился перевести дух, только когда достиг зубчатого гребня границы деревни. Ничто не преследовало его, и он достаточно восстановил самообладание, чтобы позволить очередному сомнению закрасться в его усталость. Что или кто увел Кармеллу и Модесту? Существо внизу, состоящее из единой цели и теней, очевидно, было серафимом. И он знал, что решимость этих двух женщин была непреклонной. Они не позволили бы ничему помешать их путешествию с этим ангельским обликом. Но что-то помешало. Цель и действие этого существа, должно быть, были злонамеренными, и священник опасался за души и тела своих исчезнувших подопечных.

Глава Тринадцатая

Модеста наблюдала, как старуха сорвалась с обрыва, ударилась о тропинку, а затем упала в бурлящую внизу темную воду. Зачем она это сделала? Это было впечатляюще, быстро и очень эффективно, но она решила, что сохранит свою жизнь, по крайней мере, до тех пор, пока они не доберутся до места назначения. Прыгать, перескакивать через что-то сейчас казалось глупым. Нетерпеливый вестник стучал зубами и суетился, желая продолжить.

— Хорошо, я иду, — сказала она и, спустившись с крутой скалы, на четвереньках спустилась к морю по более мягкой тропинке вдоль берега. Она заглянула через край и увидела, как сверток с едой,