Кольцо для «Чародея» - Вячеслав Михайлович Козырев

– Привет, мышата. Как жизнь? Почем баранки на базаре?

Монахи хмуро уставились на сияющую физиономию. Затем капюшоны повернулись друг к другу; зашелестела быстрая, неуловимо-тихая речь. Действительно мыши.

Наконец один из них произнёс:

– Вы должны сдаться.

Дружина тихо зароптала.

– С какого перепугу? – скорчил удивлённую рожицу парнишка. – Не имел, не привлекался, никого не обижал, ни у кого ничего не занимал, а значит, никому ничего не должен.

– Если вы с радостью не примете наших условий, вам придется горько об этом пожалеть.

– Мы вообще-то люди мирные, тихие, – набычился Санька. – Нас не трогают – мы не трогаем. Так что идите себе подобру-поздорову.

– Наш гнев страшен. Наказание неотвратимо, – пригрозил один из монахов, и серые повернули обратно.

Дружинники мрачно смотрели им вслед.

– К вечеру нападут, – произнёс кто-то.

Санька вернулся в крепость и подошёл к Сычу.

– Их всего ничего. Удвоим караулы. Половину сотни – в засаду, другую половину в атаку. Крестьян в ополчение…

Сотник нахмурился:

– В грамоте сказано, ты нам в помощь прислан. Так что запомни, главный здесь – я. У нас сотня не собрана, всего два десятка человек. Какие атаки, какие засады? И холопов без доспехов да мечей вмиг порубят. Их тут тоже всего ничего. У нас застава сторожевая, а не посад. Так что иди отдохни, а я уж тут как-нибудь сам управлюсь.

Санька разобиделся. Ещё бы. Его присылают, можно сказать, спасителем родной земли, а в ответ абсолютно никакого уважения. Хорошо, не хотят – как хотят. Отдыхать так отдыхать.

Он вернулся в Сычову избу и завалился на топчан. Но долго разлёживать ему не дали.

В дверь постучали и вошёл сотник.

– Беда, боярин!

«Ишь ты, до боярина дослужился», – заважничал Санька, уселся и небрежно поинтересовался. – Что случилось?

– Мальчонка тут у нас. У него коза в лес убежала, он и пошел её искать. Куда нынче без козы-то. Хорошо ещё, тихонько шёл, волков у нас много. Глядит, а в роще «серых» уже видимо-невидимо. И всё новые появляются. Малец говорит, прямо из воздуха. Не иначе, как нечистая сила объявилась.

– Без паники, – начальственным тоном произнёс Санька. – До воздушно-десантных войск у вас пока не додумались, а из воздуха только мыльные пузыри появляться могут. Так что продолжайте вести наблюдение, а я помозгую. Затем и прислан.

Сотник хотел что-то сказать, но только вздохнул и вышел из комнаты, а «мозговой центр» снова улёгся на топчан и уставился в потолок.

Вспомнились слова Липуни о погибшей заставе. И царь о колдунах говорил. Теперь вот малец со своей козой. Похоже, дело действительно серьёзное. А он обиделся. Покомандовать, видите ли, не дали. Полководец непризнанный. На обиженных воду возят.

«С колдунами так просто не справиться. Думай, казак, думай, атаманом станешь. Своей головы мало – спроси соседскую. Стоп. А действительно, не добежать ли до Бабы-Яги, ей ума и хитрости не занимать. Хотя расстались мы не самым лучшим образом, но должна же она быть патриоткой своего леса. Глядишь, вдвоем что-нибудь умное и сообразим».

Он поднялся, выбежал из избы и, бросив по пути часовому: – Я сейчас, мигом, – выскочил за ворота и направился в лес.

– Защита родной земли – дело святое. Значит, дорога должна сама отыскаться, – бормотал он, и действительно, не прошёл и трёх шагов, как увидел знакомую избушку. – Ха, кот голову дурил, что теперь сюда ни одна собака не попадет. А я, такой умница, вмиг нашёл, и никаких проблем. – И принялся дубасить кулаком в дверь: – Открывай, старая!

– А, гость дорогой, – высунулась Яга – Явился не запылился. Побыстрее не мог? И так все тропки перепутанные выпрямлять пришлось, чтобы не заблудился, ищи потом. Глаза б мои тебя не видели, но пришла беда – отворяй ворота. Зачем пришел – знаю. Но вот как с силой тёмной справиться, сказать не могу.

– Я могу. У них войско большое, а наших мало. В момент затопчут. Тут нужно оружие будущего. Например, автомат.

– Что за зверь?

– Не зверь, а механизм. Ты же у нас технически подкованная. Ступу, кстати, можно в броневичок переделать или лучше в пикирующий бомбардировщик. Представляешь, как это здорово будет. Они внизу, и тут мы, как ясны соколы…

– Ну, летать ещё научиться надо, соколик, – съязвила Баба-Яга, однако на всякий случай тихонько задвинула ступу ногой под стол. – Лучше о своем автомате расскажи.

– Это, бабуля, такая длинная железяка с дыркой, а из нее пули вылетают.

– Как птицы?

– Скорее, как осы. Такие же маленькие. И жалят они, понимаешь. Но посильнее будут. Валят наповал. – И он, как мог, объяснил, что такое автомат.

Бабка задумалась. Затем взяла ухват и вытащила из печи вёдерный чугунок. Сняла крышку и прищёлкнула пальцами. Отворилась дверь, в комнату из сеней вплыло ведро, залило воду и вернулось обратно. Яга взглянула на полку. Несколько коробок соскочили вниз, закружились вокруг чугунка и насыпали в воду сушёной травки. По избушке разнёсся терпкий запах. Санька вдохнул и расчихался. Бабка недовольно взглянула на него и помотала головой. Коробки вернулись на место. Тем временем вода закипела, завертелась водоворотом, и над чугунком поднялся пар. Баба-Яга прищурила один глаз, почесала нос и прищёлкнула пальцами. Окошко распахнулось, и в комнату влетела сова с осиным гнездом в когтях. Бросила в посудину свою ношу и вылетела прочь. Яга огляделась по сторонам, сняла с полки медный кувшин, покрутила в руках и вернула обратно. Посмотрела на потолок, пожевала губами и хлопнула в ладоши. Крышка сундука приоткрылась, оттуда выскочил массивный металлический браслет и запрыгнул в воду. Бабка немного подумала, добавила засушенную змею и несколько капель тёмно-красной жидкости из склянки. Помещение окутали клубы горячего пара, словно на раскалённую каменку плеснули холодной воды. Санька отшатнулся и попятился к двери, подальше от кипящего зелья. Мало ли рванёт. Убить, может, и не убьёт, но ошпарит точно. Бабка вскинула руки, закрыла глаза и принялась бормотать заклинания.

Санька навострил ушки. Заклинание, особенно на создание нужной вещи, штука полезная, в хозяйстве завсегда пригодится. Но разобрать, что старая бубнила себе под нос, оказалось невозможно, и от этой замечательной идеи пришлось отказаться.

Дым в избушке стоял коромыслом. Дело-то непростое: попробуй создать то, что не только никогда не видел, но о чём даже и не слыхивал.

Наконец она договорила заклинание, раскрыла глаза и хлопнула в ладоши. Вода тотчас успокоилась, дым развеялся. Баба-Яга облегчённо выдохнула. Вытерла косынкой мокрое лицо и торжественно извлекла из чугунка опытный образец.

Получилось нечто похожее на небольшую симпатичную самоварную трубу с прилепленным к ней осиным гнездом. Или из осиного гнезда торчала труба. Кому как нравится. Увидев эту конструкцию, Санька слегка скривился.

– Что-то не так? – забеспокоилась Яга.

– Ну, не знаю, – неуверенно проговорил заказчик. – Автомат системы Яги. «Ася», так сказать. А стрелять-то эта штуковина стреляет?

Старая колдунья надулась.

– Ты к стене встань, а я пульну. Там и видно будет.

– Ну уж фигушки. Где это видано, чтобы к стенке сами, по собственному желанию, становились? Вон кружка стоит, на ней и тренируйся.

Баба-Яга повернула трубу в сторону кружки и тихонько стукнула по гнезду. Тотчас наружу вылетело несколько ос, и… трах-тарарах – во все стороны разлетелись осколки.

– Каково? – горделиво вскинула голову бабка.

– Здорово! – обрадовался Санька. – Ну, талант, ну, самородок. Это ж целый гранатомет. Теперь мы им покажем кузькину мать, а заодно и где раки зимуют.

Довольная Баба Яга протянула ему котомку, Санька осторожно уложил аппарат и выскочил за дверь.

Солнце стояло высоко над головой, когда парнишка вернулся на заставу. Он постучался в ворота и чуть не получил по голове здоровенным камнем, благо успел вовремя увернуться.

– Вы что там, сдурели? Это же я.

Ворота слегка приоткрылись, и его резким движением втянули внутрь.

– Где тебя черти носят? – зашипел сотник. – Серые уже пытались пробраться. У нас теперь один раненый.

– Что значит где? Подарок гадам готовлю.

– Подарок будет, если тебя подловят. Мне, от Берендея. Сядь и не высовывайся. Ещё с тобой возиться. Мы уж врага по-нашему встретим, по старинке.

Такой резкой отповеди Санька не ожидал. Он, известный богатырь, посланник самого царя, а его задвигают в угол. Ну как хотят. Он обиженно шмыгнул носом и и отправился в избу.

Вечерело.