Зуб Кракена - Энтони Райан

Металл звякнул о камень, когда кинжал выпал из искалеченной руки Ватори, звук был заглушен пронзительным криком, вырвавшимся из его горла, теперь наполненным скорее страхом, чем гневом. Он попытался вырваться, но Лексий с дикой ловкостью рванулся вперед и обхватил туловище хозяина руками и ногами. Гайм разглядел черты лица раба, когда тот взревел: кровь, покрывавшая их, была черной в свете сердца, зубы сверкали, а челюсть широко разинута.

Крик Ватори перешел в бульканье, когда зубы Лексия нашли его горло, в исступлении перекусывая кожу, сухожилия и вены. Гайм знал, что его жестокость во многом объясняется его ранней жизнью и поединком, в результате которого он попал в лапы Ватори, но еще больше - тем, что в нескольких футах от него лежала бесчувственная и, возможно, мертвая женщина.

Лексий продолжал терзать шею Ватори, когда кейо рухнул, черты его лица обмякли, а глаза опустели. Он затих при звуке шагов Гайма, отстранившись от трупа, грудь вздымалась, лицо поднято. Гайм не увидел ни торжества на его покрытом запекшейся кровью лице, ни ликования по поводу вновь обретенной свободы. Его свирепость исчезла так же быстро, как и появилась, оставив после себя человека, которому было о чем горевать.

Некоторое время они смотрели друг на друга в молчаливом взаимопонимании, пока взгляд Лексия не переместился на лежащего под ним мертвеца, и по его окровавленному лицу не пробежала дрожь стыда. "Она никогда не могла его ненавидеть, - сказал он хриплым голосом. "Несмотря на все, что я раскрыл о его планах, на все, что он предначертал ей, и на наши заговоры против него, она все равно не могла его ненавидеть. Не думаю, что это было в ней". Он вытер с губ кашицу из плоти и крови и уставился на свои покрытые грязью руки. "Но, похоже, меня хватило на нас обоих".

"Она еще дышит".

Ищейка присела рядом с Каландрой, прижав руку к ее лбу. "Слабо", - добавила она, когда Лексий и Гайм поспешили к ней присоединиться. Встретив вопросительный взгляд Гайма, она слегка покачала головой. Как и у него, у нее были хорошо отточенные инстинкты, когда дело касалось неизбежности смерти.

"Каландра..." Лексий неуверенно протянул руку к бледному лицу мага. Ее веки дрогнули в ответ, губы разошлись, издав слабый вздох. "Его нет..." - прошептала она, слабо потянувшись к рукояти меча, лежащего у нее на груди. "Единственный способ... изгнать его..." Ее губы слегка изогнулись, прежде чем лицо напряглось, и она дернулась с последним приливом сил, схватив его за руку и вложив в нее меч.

Лексий застыл на месте, прикоснувшись к рукояти меча, и его легкая фигура забилась в конвульсиях, которые были слишком хорошо знакомы Гайму: соединение человеческой души с магической артефакта было мучительным занятием.

Каландра и Лексий смотрели друг другу в немигающие глаза, держа меч между собой, пока свет не померк в ее взгляде и она не погрузилась в смерть.

Лексий снова вздрогнул, когда ее руки соскользнули с меча, печально поникнув, но затем внезапно застыл, как статуя, когда клинок сталиуса слегка замерцал. Он отличался по оттенку от клинка Гайма, был светлее и каким-то образом более ярким. Лексий вздохнул, когда дрожащее свечение переросло в ровное, непоколебимое сияние.

"Я... я знаю", - сказал он, и Гайм понял, что он ответил на вопрос, который мог услышать только он. Клинок, который он держал, все еще можно было назвать проклятым, но в нем больше не обитал демон.

Лексий кивнул в ответ на еще одни неслышимые слова, его взгляд переместился на сердце, которое теперь светилось ярче, чем когда-либо, воздух вокруг него начал мерцать от высвобожденной энергии. "Она говорит, что он скоро полностью проснется", - сказал бывший раб, поднимаясь на ноги. "Он очень зол".

Он опустил глаза на тело женщины, которую называл госпожой, женщины, которая любила его настолько, что умерла за его свободу. "Она говорит, что мы должны идти, - процедил Лексий сквозь стиснутые зубы, заставляя себя отвернуться.

Глава одиннадцатая

Падение Картулы

По команде Лексия они побежали вверх по склону и преодолели каменную чашу за несколько секунд до взрыва сердца. Высвободившаяся сила образовала расширяющийся круг кипящей багровой энергии, которая разбила все камни, кроме самых прочных. Валуны размером с дом падали с потолка пещеры, Гайм поднял глаза и увидел солнечный свет, косо проникающий сквозь расширяющиеся щели. Несколько раз земля под их ногами сотрясалась с такой силой, что они падали.

Опасный спринт привел их в пещеру, где находились остатки лабиринта, как раз вовремя, чтобы увидеть, как все зазубренное пространство рушится в пустоту. Оглушительный грохот его гибели вскоре был заглушен ревом несущейся воды, когда море вторглось в расколотые недра Картулы. Пошатываясь, Гайм подошел к краю образовавшегося обрыва и посмотрел вниз, на вздымающуюся волну, в которую сверху сыпался дождь обломков. Теперь он мог видеть среди темного каскада не только камни; домашняя утварь падала среди ошеломленных или кричащих тел своих владельцев. Не всем посчастливилось просто погрузиться в неопределенную судьбу среди волн. Гайм вздрогнул при виде десятков людей, столкнувшихся с многочисленными гранитными колоннами, пережившими последний катастрофический удар сердца кракена.

Обернувшись, он увидел, что они оказались на небольшом плато. Чаша и пещера, в которой та находилась, исчезли в море, залитым светом с открытого неба, который струился через то, что когда-то было центром Картулы. Воды, затопившие чашу, образовали огромный водоворот, волны закручивались и вращались с такой скоростью и силой, которая, как он знал, не могла быть естественной. Подозрение подтвердилось, когда волны превратились в пар, и что-то огромное вырвалось на поверхность с ревом, заглушившим все остальные звуки.

Поднялся пар, когда могучая фигура поднялась из волн, образованная движущимися облаками красной энергии, которые вскипали и опаляли все, к чему прикасались. Слишком уж она была призрачна, чтобы разобрать детали, но Гайм различил пару яростно светящихся глаз и зияющую пасть с множеством зубов, прежде чем все это зрелище взметнулось ввысь, к остаткам города над головой.

В то время как большая часть центрального островка города была разрушена, многие районы на окраинах уцелели, и Гайм разглядел орды охваченных паникой людей, столпившихся на балконах или крышах. Рев призрака кракена, поднявшегося из волн, чтобы отомстить, заглушил их крики, но Гайм тем не менее их слышал. Дома горели и рушились, люди падали, как тлеющие угли, когда зверь прокладывал себе путь от одного скопления зданий к другому. Казалось, он уменьшался в размерах по мере того, как убивал и