Месть Серого Магистра - Вячеслав Михайлович Козырев

– Мокрую тряпку возьми, нечего пыль гонять.

Санька в отчаянии схватился за голову. Через полчаса, мокрый, грязный и усталый, он с трудом выпрямился и осмотрелся. Порядка не прибавилось. Василиса лежала на кровати и ела медовый пирог, стряхивая крошки прямо на пол.

– Ты не можешь поменьше сорить? – возмутился богатырь.

– Это не я быстро сорю, а ты медленно убираешь, – последовал презрительный ответ.

Богатырь с воплем запустил веником в стену.

В дверь тотчас просунулись две ухмыляющиеся головы.

– Ну что, убедился или ещё пытаться будешь?

Санька набрал полную грудь воздуха, медленно выдохнул и, едва сдерживаясь, прошипел:

– Буду.

Прошёл час, затем ещё полчаса. Неожиданно ожили большие старинные часы: раздался жуткий скрип шестерёнок давно немазаного механизма; дёрнулся, а затем и закачался маятник; стрелки на циферблате сделали несколько оборотов сначала в одну, затем в обратную сторону. Хрипя, ударили куранты, словно напоминая – хватит заниматься ерундой, до полуночи осталось всего четверть часа.

В светёлку ворвался Змей и в ужасе завопил:

– Ты что наделал? Зачем часики трогал? Говорят, они с незапамятных времен стоят.

Санька посмотрел на часы, затем на Василису, вытер мокрый лоб и, зашвырнув в угол веник, махнул рукой:

– Всё, время вышло. Твоя взяла. Ничего мне с ней не поделать.

Двухголовый сразу успокоился, сочувственно похлопал богатыря по плечу и развёл лапы в стороны:

– А я тебя предупреждал, так уж извини. Уговор дороже денег.

Раздался противный скрежет смычков, душераздирающие, заунывные звуки дудки – это музыканты запиликали змеиный марш. Появились разодетые слуги с сухими ветками, украшенными жёлтыми ленточками. Жених взял невесту под руку и направился с ней в тронный зал. В отполированных до зеркального блеска бронзовом щите, словно в зеркале, отражались нарядные фигуры.

Санька тупо смотрел вслед свадебной процессии. На дворе наступила глубокая ночь. Наверняка уже давно сияет Чёрная Звезда, через пятнадцать минут произойдет бракосочетание, и не видать больше богатырю царевны, как своих ушей. Внезапно он нахмурился и недоумённо помотал головой. Что-то было не так. Какая-то мелочь, нелогичность, которая, словно заноза, не давала покоя. Хотя, чего теперь ерепениться, ведь Василиса сама… Стоп. А это что? Богатырь сжал кулаки. Ах ты, мутант ползучий.

– Эй, гидра, – окликнул он Двухголового. – Ещё один вопросик. Напоследок.

– Надоел! – надменно прорычал Змей, но чувство превосходства над поверженным противником взяло верх, и он благодушно разрешил: – Валяй свой самый последний, а затем пошел вон.

– Да? А это что, чучело ты зеркальное? – ласково поинтересовался Санька, выдернул у карлика щит и сунул его под нос молодоженам.

– Счас как дам по голове этой штукой, сразу вспомнишь, как называется, – фыркнул Змей и осёкся. В щите отражался только он один, без царевны.

– Подстава! – завопил Санька и с размаху запустил щитом в «жениха».

Перепуганный Змей, вместо того чтобы дать сдачи, втянул обе головы в плечи и юркнул под трон. Почувствовав себя в безопасности, он высунулся и завопил истошным голосом:

– Сгноить, утопить, четвертовать, повесить!

Лже-Василиса тихо растаяла в воздухе, но никто не обратил на это внимание; слуги накинулись на богатыря. Бежать за своим оружием в светёлку было поздно. Санька ударом кулака сбил с ног карлика, подхватил его пику и принялся охаживать тупым концом попытавшихся навалиться на него нападавших. Сообразив, что связываться с богатырём опасно для здоровья, придворные бросились в рассыпную. Разметав слабосильных слуг, богатырь подскочил к трону, ухватил Змея за хвост и начал тащить того наружу. Внезапно в глубине замка послышался шум, который постепенно приближался, и уже можно было различить грохот, топот, ругань и звон оружия.

– Ага! – торжествующе закричал Змей. – Это моя личная охрана идёт. Смерть твоя близко.

Санька выпустил хвост и развернулся к двери, готовясь встретить врага. Обстановка резко изменилась: одно дело – бить неповоротливых разодетых придворных, другое – безоружным отбиваться от закованных в броню охранников.

Раздался мощнейший удар, дверь сорвало с петель, и на пороге появился первый стражник. Правда, вошел он как-то боком, и сразу же за ним, пятясь задом, вывалился другой. Третий вообще вылетел на середину зала и распластался на полу.

Змей и Санька с удивлением разглядывали эту картину, и тут на пороге появился Рыцарь Алой Розочки.

– Розочка, пропащая твоя душа, ты где застрял? – заулыбался Санька.

– Как ты и предупреждал, был самым подлым образом пленен. Я-то думал, что мне придётся биться с честным противником, а этот трус даже навстречу не вышел. Я только вошёл в ворота, как на меня накинули сетку, связали и бросили в подземелье, в темницу. Хорошо, мне там повстречался какой-то древний рудокоп.

В проёме двери показалось сияющее лицо лесовика.

– О, и Леший тут, – обрадовался богатырь. – А где Баюн?

– Как всегда, в самой гуще событий, – отозвался знакомый голос, и из-за стоящего у стены сундука выглянула круглая кошачья морда. – Василису нашёл?

– Она где-то тут, рядом. Сейчас нам этот фальшивый жених расскажет, где ее прячут.

Хриплый стон часов заставил всех вздрогнуть.

– Без пяти, – страдальчески прошептал кот. – Не успеем.

– Успеем, – отрезал Санька, почувствовав, как колечко сжало ему палец.

– Ищи свою деву, а я разберусь с этим мерзким похитителем! – крикнул рыцарь и кинулся на попытавшегося незаметно улизнуть Змея. Оставшийся на ногах охранник попытался преградить Розочке дорогу, но Леший тюкнул настырному защитничку по лбу поварёшкой, и тот повалился на пол.

– Удачи, – ответил Санька, заскочил в светёлку, схватил свой меч и выбежал обратно в зал.

Двухголовый метался из стороны в сторону, пытаясь опалить рыцаря огнём, но от страха выпускал только огромные клубы едкого дыма. Розочка, кашляя и протирая слезящиеся глаза, бегал за Змеем, стараясь не выпустить противника из зала и зажать в угол. Леший уже успел оглушить и второго охранника и, небрежно помахивая поварёшкой, стоял и внимательно следил, чтобы эта троица не пришла в себя и не вздумала путаться у рыцаря под ногами

– Тут и без меня разберутся, – заключил Санька.

Он выскочил в коридор и на мгновение замер. Колечко тянуло к первой, закрытой двери. Искать ключ не оставалось времени, да и у кого он, неизвестно. Поэтому Санька, не долго думая, просунул в дужку замка лезвие меча и крутанул. Раздался хруст, дужка лопнула пополам, и замок свалился на пол. Распахнув дверь, Санька увидел ведущую вверх винтовую лестницу и помчался по ней, перепрыгивая сразу через три ступеньки. За ним тенью следовал Баюн. Поднявшись наверх, они уткнулись в маленькую дверцу и, хотя она тоже оказалась заперта, а за ней не раздавалось ни звука, Санька точно знал: ему сюда. Он с разбегу вышиб дверь плечом и вывалился на крышу башни.

Холодный, бесконечный мрак обрушился на него. Земля исчезла. Внизу не было видно ни единого огонька. Плотные тучи скрывали Луну и звёзды, и казалось, что маленькая, окаймленная зубцами площадка, освещаемая несколькими чадящими факелами, висит посреди окружающей её бесконечной мглы. Абсолютное безмолвие закладывало уши, заставляя сжиматься от страха самое храброе сердце.

Но Санька даже не взглянул по сторонам. Посреди башни, в середине магического круга стояли Василиса и… живой Магистр.

Неожиданно тучи разошлись, и на небе показался тёмно-красный диск, который в свете факелов казался чёрным.

– Чёрная Звезда! – ахнул Санька.

Магистр взглянул на богатыря и зловеще усмехнулся:

– Она самая, опоздал дружок.

– Да, но… – Санька недоуменно тряхнул головой. Что-то здесь неладно. И тут до него дошло.

– Какая же это Звезда? Это Луна. Полное Лунное затмение.

– Соображаешь, – кивнул Магистр. – Именно за цвет и называют Чёрной Звездой. Мне одна ворожея недавно по секрету сообщила, что такой Луна бывает раз в сто лет, и если её увидишь, то можешь попросить, чтобы она исполнила любое, даже самое несбыточное желание. Так что царство Берендея теперь моё. Навечно. – И он повернулся к Василисе.

– Согласна ли ты стать моей женой?

– Да, – словно через силу ответила она.

– В подтверждение этому надень мне обручальное кольцо.

Василиса взяла лежащее на блюдечке колечко и повернулась к жениху. Лицо её