Месть Серого Магистра - Вячеслав Михайлович Козырев

Санька понял, что не успеет добежать и помешать этому несчастью. Недолго думая и почти не целясь, он запустил в монаха свой меч. Но славный, добрый меч эльфов не долетел до цели. Он словно наткнулся на невидимую преграду, на мгновение завис в воздухе и упал на камни.

Монах гнусно усмехнулся.

– Ну уж дудки, – прорычал Санька, – не для того я столько верст отмахал, чтобы с одним человеком не справиться. – И он кинулся вперёд, но далеко пройти не сумел.

Совершенно пустая площадка вмиг заполнилась людьми в серых капюшонах. Богатыря сбили с ног, заломили руки за спину и прижали к полу. Магистр кинул презрительный взгляд на поверженного богатыря и протянул руку царевне.

«Сейчас произойдет непоправимое», – мелькнула у Саньки ужасная мысль, и он, пытаясь вырваться, закричал:

– Василиса! Очнись, тебя околдовали! Не верь этому мерзавцу.

Магистр пожал плечами:

– Околдовали, околдовали. Ну, околдовали. А ты опоздал. Только зачем так кричать? Сейчас мы обменяемся колечками, и Василиса станет моей женой. А я – правителем царства царя Берендея. А ты будешь покойником. Видишь, как удачно складывается: каждый получит то, чего хотел. Тебя сюда никто не гнал, и чего тебе дома не сиделось, не понимаю?

Санька посмотрел на неподвижно стоящую царевну.

– Хорошо, – сказал он. – Я проиграл. Но у меня есть право на последнее желание: хочу поцеловать Василису.

– Какое право? – удивился Магистр. – Ты, дружок, совсем свихнулся. Неужели всерьёз думаешь, что я выполню твою просьбу?

– Надеюсь. На прощание, в щёчку.

– Вы глупые, сентиментальные люди. Поэтому у вас много проблем. А ты вдобавок ещё и наглец. – Магистр явно издевался над пленником. – Поцелуй в щеку не имеет волшебной силы, но мне нужна полная гарантия того, что мой план не сорвётся. И я рисковать не собираюсь. Хотя… У меня сегодня хорошее настроение. Даже есть пара свободных минут. Моя королева, – он повернулся к Василисе. – Посмотри на это безобразие в последний раз, больше ты его не увидишь. И если тебе не противно, чмокни его, но осторожно. Даю сто очков вперед, что он не мыт, не брит и колется словно ёж.

Василиса равнодушно повернулась к Саньке. Он вскочил, оттолкнул монахов, продолжавших висеть у него на руках, подбежал к царевне и крепко поцеловал её в губы.

Царевна даже не пошевельнулась.

– Ай-ай-ай, – укоризненно погрозил пальцем Магистр. – Каков обманщик. Ты куда обещал поцеловать, а сам? Вот и верь после этого людям.

– Что ты с ней сделал, душегуб! – прошептал бледный от ярости Санька.

– Да ничего особенного. – Монах пожал плечами. – Просто любовь. Тебе этого по молодости лет не понять, а Василиса – девушка умная, немного подумала и выбрала достойного человека. А ты со своими слюнявыми поцелуями лезешь. Налицо смертельное оскорбление нашего королевского величества. Братья мои, – приказал он своим людям. – Скиньте этого орла с башни вниз, пусть немного полетает, а мне пора заканчивать обряд. – И он вновь протянул Василисе оттопыренный палец.

Не тут-то было. На плечо царевне взлетел Баюн. Одним ударом лапы вырвав из её волос гребешок, он молниеносно развернулся, кинулся к Магистру и, отчаянно мяукая, всеми четырьмя лапами вцепился в противную физиономию. Тот завизжал дурным голосом, пытаясь освободиться.

Воспользовавшись всеобщим замешательством, Санька раскидал в разные стороны своих стражей, в два прыжка пересек расстояние, отделявшее его от Василисы, схватил её в охапку, решив силой унести из-под венца, и запнулся, увидев, что Магистр намертво зажал шею кота обеими руками. Баюн дернулся несколько раз и вытянулся. Монах с отвращением бросил бездыханное животное на пол и повернулся к богатырю.

– Верни, где взял.

Тот медленно поставил девушку на пол и, сжав кулаки, молча двинулся на Магистра. Вмиг серая толпа навалилась на паренька. Его сшибли с ног и принялись бить, и как он ни пытался подняться, снова и снова валили на пол, продолжая наносить удары.

– Так будет с каждым, кто встанет у меня на пути, – сказал Магистр, затем, спохватившись, взглянул на Звезду и приказал: – Добейте и выкиньте. И не забудьте вымыть пол. Чистота – залог здоровья. А мне, в конце концов, пора заканчивать мероприятие.

Кащей Бессмертный широкими шагами нервно мерил зал. Бледное лицо его совершенно побелело от ярости и бессилия. Он ходил взад-вперёд мимо большого зеркала, в котором отражались события, происходившие в заброшенном замке. Он видел, что богатыря ожидает неминуемая гибель: два дюжих монаха, ухватив Саньку за руки за ноги, потащили его к краю башни, а рядом не было никого, кто бы мог прийти ему на помощь.

На этом можно было бы закончить сказку, если бы не Судьба, которая любит иногда (особенно, если от неё уже ничего хорошего больше не ждут) преподнести неожиданный подарок.

Весь в крови, в разодранной рубахе, но радостно возбуждённый, из двери вывалился Розочка. Мгновенно оценив обстановку, он одним лихим ударом снёс головы обоим монахам и, сияя от счастья, наклонился к другу.

– Дракона я победил! – восторженно сообщил он. – Теперь обо мне песнь сложат.

– Похоронную, – зловеще уточнил Магистр и махнул рукой.

Из-под балахонов вылетели обнаженные мечи, и через минуту перед рыцарем выстроилась плотная цепь серых воинов.

– Стойте! – раздался звонкий голос, и, решительно растолкав нападавших, к Саньке подбежала Василиса. – Милый, ты? – нежно погладила его по щеке.

От этих слов у Саньки закружилась голова и обдало жаром. Он почувствовал, что силы стремительно возвращаются к нему. Розочка протянул Саньке руку и помог подняться. Богатырь встал, повёл плечами: всё тело болело, но кости целы. Значит, схватка не закончена. И пусть у него нет оружия, но рядом стоит любимая девушка, прикрывает спину замечательный друг, и есть… Оберег. Вот он, миг, когда потребовалась помощь волшебного колечка. А уж желания свернуть Магистру шею у богатыря было предостаточно.

Неожиданно раздалось пение петуха. Магистр с ужасом вскинул голову вверх. Тучи снова затянули небо, Луна исчезла.

С перекошенным от гнева лицом монах подскочил к Саньке:

– Ненавижу! Ты второй раз испортил мне всё дело.

– Взаимно, – отрезал тот и провёл прямой удар в челюсть.

Раздалось смачное «чмяк», и Магистр рухнул, как подкошенный.

– Бедненький, умаялся, всю ночь глаз не сомкнул, – покачал головой богатырь и погрозил монахам кулаком. – А вы чтоб не будили, пусть поспит.

Серые испуганно закивали.

Василиса обхватила своего спасителя за шею и крепко поцеловала.

– Ты вернулся. А пропал, даже весточки не оставил.

– Не мог. Честное слово, не мог. Но теперь я снова с тобой и никуда больше не исчезну. Давай, пока не поздно, отсюда выбираться.

Он присел на корточках перед котом, взял его и бережно прижал к груди:

– Бедная киса. Здесь не брошу, домой отнесу.

– Берегись! – раздался отчаянный крик Розочки.

Но было поздно. Из потайного люка неслышной тенью выполз Хряк и растолкал Магистра. Обезумев от ярости, монах вскочил, вскинул руки и выпалил заклинание. Два несущих смерть чёрных шара взлетели в воздух.

Санька закрыл собой Василису и инстинктивно выставил руки. Ярким пламенем вспыхнуло колечко, и навстречу шарам вырвался Огненный меч. Магические талисманы на мгновение замерли, а затем медленно, словно танцуя, начали кружиться в воздухе. Монахи, затаив дыхание, наблюдали за этим скрытым противостоянием, и только Санька, ухватив за рукава Василису и Розочку, начал потихоньку пятиться к двери. Угрожающе защёлкали шары, в ответ загудел меч. Звук постепенно нарастал, и вот уже завибрировали стены, пол. Внезапно шары рванулись вперёд. Оберег преградил им дорогу, они столкнулись, и раздался взрыв. Яркая вспышка ослепила, а ударная волна разбросала монахов в разные стороны. Магистр рухнул на пол и затих. Саньку, Василису и Розочку от неминуемой гибели спас Огненный меч, который за мгновение до взрыва превратился в невидимую магическую стену и принял удар на себя.

Стены замка пронзила судорога, зазмеились трещины, посыпались камни. Башня начала медленно крениться на бок.

Богатырь, не выпуская кота, вместе с царевной и рыцарем бросился бегом вниз по лестнице, стремясь скорее выбраться наружу. В последнем рывке они выскочили из ворот на волю, и в тот же миг замок рассыпался, похоронив под обломками всех оставшихся внутри.