Проклятие Ведуньи - Лорд Дансени

самого горизонта, и, пока мы шли, я подмечал, как Марлин то и дело оглядывается в ту сторону, и знал, что мысли его уносятся вдаль по тропам среди мхов и зыбунов на болоте, протянувшемся до самого побережья, и к острову, что лежит неподалеку от берега. Но в этом мире, к которому тотчас же и возвращались его мысли, его единственной заботой было дать мне сегодня всласть поохотиться. Я снова попытался заставить его отречься от опасной ереси, но слова мои звучали жалко и неубедительно, ведь мы-то с Лорой только и говорили, что про Тир-нан-Ог: он был больше, нежели просто темой для беседы, – к этому острову летели наши души, в тамошних садах они встречались; до сих пор, если мне снится, что я молод, именно туда устремляются мои грезы, и доныне Лора там, вместе с ними. И если при свете дня я порою задумываюсь о священных вещах, Небеса ведь не поставят мне в вину все эти заблуждения и легкомысленные сны, которые и теперь-то приходят нечасто, а однажды, чего доброго, и вовсе прекратятся.

Дойдя до сухого участка земли под низкими холмами, мы повернули и зашагали через болото: теперь горизонт просматривался по левую руку от нас – ну и тропа к Тир-нан-Огу, как же без нее. Выбрав в качестве ориентира белую крапину домика на соседней гряде холмов, я зашагал в том направлении и шел все утро. Теперь ветер дул нам в спину или даже, точнее, из-за моего левого плеча, так что Марлин держался справа от меня, и бекасы, которых он поднимал, в большинстве своем летели мне наперерез. Стрелял я неважно; но из всех мыслимых оправданий, к которым только прибегают охотники, промазав по бекасу, на сей раз у меня была причина вполне уважительная. После вчерашней скачки у меня одеревенели все мышцы – как оно всегда бывает после первой охоты в году, разве что мне и до того случилось бы много поездить верхом; а когда стреляешь бекасов, то, прежде чем прицелишься в верткую птицу, необходимо в первую очередь твердо держать равновесие. Каждый шаг по болоту нужно делать со всей осмотрительностью: если положиться на авось, то шансы равны – либо ступишь на твердую почву, либо нырнешь в безмолвный ил, про который Марлин говаривал, что дна там нету. А бекас нечасто поднимается именно в тот момент, когда ты крепко стоишь обеими ногами на земле, так что иногда приходится стрелять с одной ноги, и даже целиться одновременно с шагом вперед, и нажимать на курок, еще толком не поставив ведущую ногу на кочку; ведь если сперва озаботиться тем, куда шагнуть, бекаса поминай как звали – не успеешь к нему обернуться, а он уж унесся вдаль над проблескивающими бочажинами и темным вереском. Для идеального равновесия, когда можешь, не задумываясь, шагнуть куда угодно и при этом сосредоточенно целиться, нужны гибкие, пружинистые ноги, а, невзирая на молодость, все мои мышцы, необходимые для удержания равновесия, одеревенели и ныли. Даже мои руки, хоть это было уже не так важно, – в частности левая – двигались чуть медленнее обычного; так что каждый бекас имел гандикап в свою пользу на пятую или, может, десятую долю секунды, а бекасу больше и не нужно. На моей стороне были утешения Марлина, всегда уместные, всегда достаточно разнообразные – образные и вместе с тем не переходящие той границы, за которой любое несоответствие истине будет бросаться в глаза. К часу дня мы еще не выбрались из болота и до сухой земли было далеко; я подстрелил нескольких бекасов, и среди миллиона островков на болоте мы выбрали один подходящий и устроились среди вереска пополудничать. Я снова предложил Марлину бутерброды, но он отклонил угощение с вежливым безучастием – так воспитанная собака откажется от охапки травы; не то чтобы собаки совсем не едят траву – едят, но редко, и предпочитают косточку; вот так и Марлин предпочитал виски. А пока я сидел там, устроившись посреди болота, под мягким ветерком, я вдруг подумал, что через каких-нибудь несколько дней мне надо бы вернуться в Итон – разбираться в тонкостях очередного греческого глагола.

– В четверг я возвращаюсь в Итон, – сообщил я Марлину.

– Хорошая школа, – кивнул он.

– Так и есть, – подтвердил я.

– Туда ведь все джентльмены своих сыновей отдают, так? – уточнил он.

– Не все, но некоторые, – отвечал я.

– Знамо дело, другой такой школы в целом свете нету, – отозвался Марлин.

– Нету, – подтвердил я.

– Но, знамо дело, возвращаться туда незачем, – намекнул он.

– Боюсь, придется, – покачал головой я.

– А если б вы вдруг расхворались? – подсказал Марлин.

– Ну разве что я и впрямь заболел бы чем-то серьезным: легкой простудой тут не отделаешься, – улыбнулся я.

– Побей меня Бог, есть же хвори, в которых простые люди вообще не разбираются, а вот доктор Рори из Клонру знает их назубок, все равно как старуха – кличку собственного кота.

– Боюсь, такие хвори разоблачить нетрудно, – задумчиво произнес я.

– Только не когда доктор Рори берется за дело, побей меня Бог, – заявил он. – А то ж сейчас гуси начнут ночами слетаться на болота, все одно что куры на птичий двор.

От таких искушений большинство мальчиков обычно избавлены – их родители об этом бдительно заботятся; а что еще больше усугубляло соблазн – так это что доктор Рори тоже участвовал в охоте, завершившейся в Клоннабранне, и у меня было такое чувство, что он сделает все, о чем бы я ни попросил.

– Нет, – вздохнул я, – я не могу не поехать в Итон только потому, что мне хочется пострелять гусей.

Я обвел глазами болото в обрамлении бледно-изумрудных полумесяцев невысоких холмов, которые не окружали его полностью, со всех сторон: взгляд мой устремлялся все дальше и дальше над яркими островками мха в озерцах размером с каминный коврик – и еще дальше и дальше, пока по берегам озер не начинали клубиться облака; а пока я глядел, одиночество этой диковинной земли обрело голос, и две ноты слетели с высот вниз, такие же волшебные, как и все небесные звуки, и на краткий миг я приметил кроншнепа, этого музыкального скитальца, на фоне облачной горы.

– Кроме того, я не уверен, что успею найти доктора Рори, – добавил я.

– Так он в эту самую минуту как раз в Клонру и есть, – подсказал Марлин.

Честно скажу, если б не подсказка Марлина, я бы решил, что доктора Рори вряд ли отыщу, и преодолел бы искушение. Но слова Марлина заставили меня призадуматься. Если бы хорошее образование прельщало меня