Горицвет - Диана Чайковская

Слева мелькнула – кто бы мог подумать?! – Горяна. Воислав заметил смоляные косы, скреплённые алыми лентами. Сам подарил!

– Её нужно увести отсюда, – бросил он Лыку, жестом прося повернуть.

Тот зарычал. Не поверил, подумал, что навьи заморочили ему голову. Ай, вряд ли! Воислав глянул на Горяну – живая! В поту, в дыму, с перекошенным от злости и ужаса лицом. Нет, такую навьи бы не послали!

– Поверни! – он перешёл на крик. – Я не могу её оставить!

Лыко остановился, фыркнул, посмотрел на Воислава так, будто перед ним не княжич, а неразумное дитя.

– Посмотри сам, – пришлось махнуть рукой в сторону. – Живая она!

Это не убедило Лыка. Он лишь поднял голову и протяжно завыл, так, будто пытался прорвать ткань богини вместе с Горяной. Песня разлилась, растянулась, дрогнуло иномирье, вздыбили шерсть твари, что таились в тени трав и деревьев. А затем послышался щелчок, за ним – грохот, будто кто-то уронил дубовое полено на избу.

Горяна исчезла, да и стало не до неё. Лыко полетел, минуя опрокинутые деревья и путаные кусты. За ним с рыком бросились навьи твари. Кажется, вой окончательно ввергнул богинь-прях в гнев, нет, в кровавый хмель. Не помня себя, Мокошь и Морана принялись плести такие узлы, чтобы ни один Велесов сородич не вырвался.

Власть над полотном вернулась в их руки – а это означало, что Лыку придётся сильно постараться, иначе живыми они не уйдут. Тварей становилось всё больше, и каждая была гаже предыдущей. То шесть-восемь лап, то два лица – девичье и старушечье, – то змеи о семи головах, то паучихи с раскалёнными жалами. Лыко едва успевал прыгать, приземляясь всего на миг. Воислава трясло. Славно, что он не ел много! Голова и без того налилась тяжестью, а в плечо вцеплялась сама Смерть.

– Да чтоб мне всю жизнь одну полынь жевать! – воскликнул он, надеясь, что упоминание горькой колдовской травы защитит хоть немного. Зря – в уши тут же понёсся хохот.

Лыко высунул язык от усталости. Поле и перелесок давно закончились – их поглотила чаща, колыбель навей и всяких чудовищ. Они пытались заполонить верхушки деревьев, прыгали с ветвей, желая вцепиться когтями или зубами в волчью шерсть. Откуда-то вырастали новые кусты, заслоняя узкую тропку. Воислав резался, стонал от боли и пригибался. Он не чувствовал ни рук, ни ног. Успеют ли они вырваться? Справятся ли?

Чаща мрачнела и не заканчивалась, твари плодились. Потянуться бы за мечом, но тогда Лыку придётся замедлиться. Нет, паршивый задум! Прыжок, другой, третий – шестилапая тварь почти настигла их и коснулась хвоста. Лыко зло приложился к ближайшему дереву, не щадя самого себя. Чудовище заскулило, оставшись позади.

Прошла медленная тяжёлая лучина, прежде чем иномирье сменилось лицевой стороной. Видать, богини сжалились, умалили гнев. Лыко свалился посреди разнотравья, жухлого и подмёрзшего. Воислав сполз с его спины и улёгся рядом, чувствуя иней, сковавший родную землю. Не узнать её, черневшую под недавно собранной пшеницей, было невозможно. Кормящее поле – не бескрайняя степь, богатая разве что на горечь и сено.

Вдали запели колокола. Воислав усмехнулся: вот ведь до чего дошёл! Уже и Житний Град видится с той иноверской церковью и тяжёлыми воротами. Устал, да так, что разум отплясывает меж навьим миром и этим. Ну ничего – скоро придёт в себя и они продолжат путь.

С этими мыслями он провалился в дремоту, чувствуя волчий мех и вслушиваясь в отголоски уличных торгов. Над головой наконец-то не плакали обмотанные лохмотьями старухи и не вилась колючая, удушающая гостеприимством степь.

Это походило на злую шутку. Скажи ему кто раньше, что Андруш возьмётся за травы, он бы перекрестился и начал терзать спину плетью.

– Что им с твоих молитв, – твердила Горяна. – Вот если б ты им помог гадость всякую изгнать или мужика бы от мавки спас, то было б лучше. А там, глядишь, – она хмыкнула, – поверили бы и в твоего бога. Они вообще в кого угодно могут поверить, если увидят, что поможет.

Сперва он загорячился и принялся спорить, затем убедился: зря. Они обходили третью деревню, и в каждой люди сперва гнали прочь обоих, а после пускали за стол и делились горестями. За эту седмицу Андрушу удалось изгнать мёртвую девку в поле, отыскать подклад и снять проклятье. Разумеется, вместе с Горяной. А потом он рассказывал родам о Боге, что послал его в эти земли. И его слушали! Не отмахивались, не грозили вилами, не принимали за нежить или врага – а внимали и порой роняли слёзы прямиком в его ладони. Не к этому ли Андруш стремился?

– Святые отцы будут в ярости. – Он потрепал лошадь по морде. Два дня назад им удалось выменять старую кобылу на голову упыря. – Это не по Божьим законам.

– Ага, по людским, – едко подметила Горяна. – Твои… э-э-э, отцы не ждут, что ты выживешь. И это, пожалуй, единственное, в чём тебя обвинят.

Они петляли по дорогам, надеясь отыскать ночлег до темноты. Андруш понял, что их выбросило у приграничной реки, а оттуда лучше идти в Житний Град, к единственной живой церкви. Иногда он оборачивался, мучаясь сомнениями. Там, в степи, наверняка остались витязи, что нуждались в Боге и протянутой руке. А Андруш бросил их.

– Не думай, – Горяна потянула его за рукав. – Там теперь чёрное место, выжженное. Ступишь – провалишься на изнанку, как в болото.

Может, она врала, может, и нет. Он слишком устал, потому смалодушничал и решил вернуться в храм. Там удастся замолить грехи и укрепить дух. Жаль, тот всё слабел и истончался – вон уже и перезвоны стали в ушах гремели.

Чем ближе к большаку, тем громче и сильнее. Он было подумал, что сходит с ума. Только Горяна тоже застыла, приоткрыв рот – а потом оживилась и пихнула лошадь в бока, заставив бежать изо всех сил.

Деревня за спиной совсем истаяла, поле превратилось в сплошную желтизну под копытами, а вдали замелькали червонные стяги, с которых смеялся сокол. Неужели?! Но как? Может, князь отправил поддержку сыну?

Минуло полторы лучины. За это время успела бы и свечка в храме догореть, стечь лужицей по алтарю и навсегда остаться рядом с Богом. Когда они нагнали войско, Андруш уставился на витязей во все глаза. Не иначе как проделки чертей!

– Их вывел Велес, – объяснила Горяна. – Они повторяют это и благодарят его. –