Горицвет - Диана Чайковская

– С чего бы ему обижаться? – буркнул витязь, ехавший в шаге от них. – Небесное братство оставило нас, а волчье пришло на помощь.

– Скотий хозяин против грома не пойдёт, – отозвалась она. – Славьте обоих, раз уж на то пошло.

Андруш раздражённо сжал поводья. Кто бы знал, как ему хотелось вмешаться и закричать, что нет никаких других богов, кроме Единого, – но дикари вряд ли поняли бы эти слова. Там, на бойне, всякий принимал Христа и обещался пойти в храм, а не на капище – тут будто всех снова водили за нос.

– Я бы и того восславил, – вклинился другой витязь. – Ну, который навродь сам по себе.

– Единый, – как можно мягче поправил Андруш.

– Во, он! – кивнули в ответ. – Отчего б и не восславить, раз помогает, а?

Громогласный хохот сотряс землю. Конечно, они не верили, что им поможет хоть кто-то, кроме этого… скотьего чёрта. Сказывали небылицы, будто он усыпил всех степняков и вывел войско через мир навьих. Горяна с испугом посмотрела на Андруша и шепнула:

– Видать, не только нас сожрало. Как странно!

– Почему? – холодно спросил он. Вникать в эти россказни желания не было, но Горяна, судя по всему, жаждала поделиться догадками.

– Раньше изнанка приоткрывалась только в праздники, – принялась объяснять она. – Или по воле могучих прях, но никак не сама по себе. Не бывало такого, чтобы…

Тут её перекосило. Отчаяние, ужас и злость заиграли в очах все разом. Горяна опустила голову и тихонько застонала. Кажется, она что-то поняла, и это её не обрадовало. Наверняка ведьминские козни и прочая чертовщина, которая не прекращала множиться.

– Господи помилуй, – Андруш перекрестился.

– Не поможет, – Горяна почти прорычала это, распрямляясь в седле. – От гнева пряхи тебя никто не спасёт, хоть полынью с ног до головы обвешайся.

– Никто не властен над людьми, кроме Бога. – О, сколько раз ему приходилось повторять эти слова, чтобы убедить тёмный народ, прятавшийся по деревням! Горяна тоже слушала, да всё никак не могла уверовать. Ведьма, что с неё взять!

– Помолчи. – Её губы сжались тонкой полоской.

Андруш пожал плечами. Путь продолжался. Витязи пытались веселиться и шутить – выходило скверно: у каждого второго находился умерший брат, искалеченный сват или пропавший сын. Горяна на следующем же привале начала трудиться: заговаривать раны, собирать травы для настоев и утешать. С последним, правда, лучше справлялся Андруш. Девка не умела слушать – норовила поспорить или злилась. А уставшим людям-то не ругань надобна, а покой да пара ободряющих слов.

– Кто мне брата вернёт, а? – вопрошал поседевший витязь. – Ай, мне бы радоваться! Он ведь к Перуну ушёл, наверняка празднует да потешается надо мной, но тут, – он прижал кулак к сердцу, – всё жжёт и жжёт.

– Твой брат ушёл с честью, – как можно ласковее заговорил Андруш и легонько коснулся плеча, закованного в железо. – Он пал смертью храбрых, к тому же это был его выбор.

– Все так говорят! – возмутился другой. – Выбор, честь, смелость – то, конечно, славно. Только я всё думаю: ценнее ли оно жизни?

– За такие вопросы я бы тебе руки обрубил месяц назад, – хмыкнул первый витязь. – А теперь и сам спрашиваю себя. Что же, не потому ли княжич сдался? Не захотел умирать раньше времени.

– Княжич не трус, – возразил третий. – Он за нас просил перед ханской мордой. Говорил, мол, делайте со мной, что душа желает, а люд не трогайте.

– Эка невидаль! – воскликнули оба витязя разом. – Не хочешь же ты сказать, что он за нас испугался? Это уж совсем смешно!

– Милосердие не чуждо всякому, – неохотно возразил Андруш.

Обелять Воислава он не желал – тот жил, не зная ни меры, ни страха перед Господом. И всё же что-то не сходилось: где статный, гордый княжич – и где тот, о ком они говорят? Первому бы духу и разума не хватило опустить меч – вязнул бы в своих ненасытных пороках, пока не задохнётся. А второй представал перед Андрушем умудрённым воином.

– Милосердным в рати не место! – отрезал первый витязь. – Я и сам подумываю уйти, а то сердце… ай! – и махнул рукой, мол, чего объяснять-то.

– Милосердие – то немногое, что отличает нас от зверей, – покачал головой Андруш. – Ежели все люди станут биться друг с другом до последней капли крови, то никого в живых не останется на радость воронам.

– И то верно! – хохотнули в ответ. – Только войску нужна твёрдая рука, а не плач ребёнка!

– Этот «плач» вам жизни сохранил! – шикнула Горяна. – Надо было, чтобы все полегли, да? Чтобы княжич оставил после себя чёрную землю и сплошь мёртвых? Так будет по-вашему, по-воински?

– То было б честнее. – Витязь поморщился, может, вспоминая погибших. – Лежали бы все, и не пришлось бы думать, кто прав, кто виноват и почему мы выжили, а они – нет.

– Ну, это уж воля богов, а не наша! – Она упёрла руки в бока. – Выжили – и славно. Чего по мертвецам убиваться? Всё равно ж ушли уже далеко.

На разгоревшихся кострах булькала репа. Мясо ели только самые старые и суровые воины. Остальные заедали яйцами, хлебом, запивали молоком – а после сразу ложились спать, пока душу окутывал хоть какой-то покой.

Андруш сидел вместе со стражниками до полуночи. В перелеске вились цепочки огоньков – то ли нечисть, то ли деревенские, не понять. Витязи то и дело подскакивали в тревоге – с криками, со стонами. Он крестил их, отпаивал мятой, читал молитву, а иным просто напоминал, что битва давно закончилась.

Глядя на них, искалеченных и отчаянных, Андруш всё думал об одном: слаб человеческий дух! Беречь его надобно, а не терзать мечами и злыми думами. Может, эти витязи навсегда застряли там, посреди сечи и кровавой круговерти? Что же им тогда делать?

«Молиться, – ответ пришёл сам собой. – Молиться и надеяться, что Бог их простит».

Возвращение

Сизое шитьё на сапогах было совсем новым – последний стежок сделали ранним утром, чтобы принести к обеду. Сольвейд взяла и их, и ещё целую скрыню тканей. Солнечные, и червонные, и серебристые, и синие, что так похожи на морские глубины.

Через подкупленных стражников ей удалось узнать, что видение сбылось: Воислав жив и направляется в столицу. Правда, сражение он проиграл и оказался в плену у хана Ртыя. Эти две вести дошли до терема одновременно, отчего всюду стоял переполох. Никто не знал, что произошло между Воиславом