Город Песен - Энтони Райан

"Где остальные?" спросил Гайм у Лексия, осматривая Коллекцию Темезии, которая теперь стояла пустой, если не считать картин на стенах и дымящихся останков двух смертоносных статуй.

"Она забрала их с собой", - с беспомощным вздохом ответил Лексий. "Я не мог остановить ее, пока держал портал открытым."

"Она?"

Лексий кивнул на картину рядом с полем Святой Мары, автопортрет Темезии, который, как заметил Гайм, подойдя ближе, теперь стоял пустым. Вместо женщины с мрачным взором была лишь темная комната.

"Она появилась как раз в тот момент, когда ты подошел к телам, - пояснил Лексий. В руке у нее был Клинок Заклинателя". Каландра слышала голос демона, заключенный в нем". Лексий встретился взглядом с Гаймом, на коже вокруг его линз выступили капельки пота. "Он смеялся".

"Она говорила с ним?"

"Недолго". Лексий сделал паузу, когда лезвие Зуба Кракена испустило серию быстрых светящихся импульсов. "Она сказала, что он был странно вежлив, но при этом стремился выполнить свою задачу. Затем все статуи ожили, и Темезия вывела их из здания, кроме этих двоих. Я слышал крики с нижних этажей". По узким чертам лица ученого пробежала тень, и следующие слова прозвучали как виноватое бормотание. "Наверное, слуги. Я ничего не мог сделать".

"Похороны", - мрачно произнес Гайм. "Она намерена уничтожить Эксултию".

Предположение Лексия относительно судьбы слуг полностью оправдалось, когда они пробирались через галерею Карваро. Багровые разводы украшали мраморные коридоры и безразличные лица старых, безжизненных скульптур. Служанки и стюарды валялись на полу и лестницах, их тела были разорваны и изрезаны. Огромные двери, охранявшие вход, лежали искореженными на ступенях, ведущих на площадь, а стоявшие там стражники были разбросаны по полу, как окровавленные куклы.

"Кто это сделал?

Гайм обернулся и увидел Ищейку и Лиссу, бегущих за ними. "Вопрос с очень сложным ответом", - ответил он, глядя на скопление факелов у подножия центрального монумента на площади. Многие факелы уже погасли, и он слышал нестройный хор криков, свидетельствовавших о недавно начавшейся резне.

"Ты не обязана следовать за мной, - сказал он Ищейке. Она заняла место рядом с ним, как только он начал спускаться по ступеням. "Как ты сказала, Экири в пределах твоей досягаемости..."

"И не была бы таковой без твоей помощи", - ответила Ищейка, ее черты ожесточились, превратившись в боевую маску. "Друид заплатил свой долг. Позволь мне заплатить свой".

Втроем они преодолели расстояние до разворачивающейся бойни в стремительном беге, который все же не был достаточно быстрым, чтобы спасти многих из собравшихся на похоронах. Гайм перепрыгнул через тела двух выпотрошенных Эксултий, мужа и жены, как он предположил, судя по тому, как они обнялись в смерти, их лица в масках соприкасались. Впереди стражник в ливрее Ультрия Септемила Ульфецци взмыл в воздух, подгоняемый ударом бронзового быка. Стражник приземлился неподалеку, его шея была сломана, а из ран в животе вылезали внутренности. Оторвав взгляд от уродливого зрелища, Гайм увидел в дюжине шагов от себя хозяина стражника, стоящего с распростертыми руками, когда бык вихрем несся к нему. Ультрий все еще носил свою шутовскую маску скорби, но Гайм знал, что на его лице под ней застыло выражение облегчения, когда копыта быка втоптали его в плитку площади.

"Не трать зря стрелы, - велел Гайм Ищейке, когда та нацелилась на быка. "Нам нужно найти Темезию. Убей ее, и меч, которым она владеет, станет бесполезным".

Он бросился в хаос перед ними, и увернулся в сторону, когда бык бросился на него. Взмахнув мечом вверх,а затем вниз по сверкающей дуге, он отсек его массивную голову от плеч. Вокруг он видел Эксултий и их помощников, которые умирали ужасной смертью, но не мог найти ни следа Темезии или Орсены.

"Милорд!" предупреждающе крикнул Лексий, бросаясь к Гайму с поднятым к небу Зубом Кракена. Молния сорвалась с клинка и окутала опускающегося бронзового орла, превратив его крылья в расплавленные обрубки, после чего тот рухнул на площадь в облаке осколков камня.

Пронзительный и отчаянный крик, безошибочно исходивший из женского горла, привлек внимание Гайма. Он надеялся найти Орсену, хотя ему казалось маловероятным, чтобы из ее уст исходил столь неистовый звук, и разочарованно выругался, увидев Ультрию Муницию Беллузи. Она лежала на спине, отчаянно отбиваясь от надвигающейся на нее высокой статуи, изысканное черное платье сковывало ее движения. Вокруг нее валялись убитые или искалеченные тела ее сопровождающих, у большинства из которых были раздроблены черепа.

Бронзовая фигура представляла собой высокого мужчину, облаченного в официальные одежды древней валькеринской аристократии. Гайм узнал его как изображение философа Гетрика, автора "Песен Разума", на которых была основана большая часть законов Вечного города.Эта версия великого человека держала в руках свиток, который он использовал как дубинку, неоднократно пытаясь обрушить его на Ультрию. Несмотря на стягивающие ее юбки и лиф, Муниция проявляла удивительную ловкость, изворачиваясь, чтобы избежать ударов. Губы статуи Гетрика шевелились, пока он размахивал свитком, а на лице застыло выражение благочестивого осуждения. Слов было не разобрать, поскольку эти ожившие чучела, похоже, не имели голоса, но Гайм подозревал, что известный своей суровостью Гетрик нашел много поводов для критики Муниции.

Пусть эта скучная сука сдохнет, мой повелитель, посоветовал Лакорат. Боль все равно скоро доведет ее до самоубийства.

Гайм почувствовал острое искушение последовать указаниям демона. Чем он обязан этой женщине? Этому живому памятнику бессмысленного тщеславия? К действию его подтолкнул образ его молодого "я" - исполненное ненависти, все еще не насытившееся лицо Разрушителя. Тот человек наверняка стоял бы и смотрел, как умирает Ультрия, возможно, даже забавлялся бы в этот момент, ибо такова была заслуженная участь тех, кто был достаточно неразумен, чтобы угрожать ему.

Бросившись вперед, Гайм криком привлек внимание статуи, и меч взметнулся в ослепительном взмахе. Лезвие оставило диагональный порез от бедра Гетрика до плеча. Философ моргнул, нахмурив брови в мрачном осуждении, прежде чем две его части разъехались в стороны. Оживление покинуло металл, когда сегменты распались, и Гайм пришел к выводу, что для поддержания подобия жизни этим вещам требуется целостность.

"Я..." начала Муниция, неуверенно поднимаясь на ноги. Она запнулась и замолчала, когда Гайм уставился в пустые прорези ее маски. Собиралась ли она поблагодарить его? Если да, то, похоже, она была не в состоянии произнести эти слова. Ему пришло в голову, что за все время своего бессмысленного существования эта женщина никогда никого ни за что не благодарила.

Как неблагодарно, заметил Лакорат. Позволь мне попробовать ее, мой повелитель. Мне любопытно узнать, как вся эта магия влияет на кровь