Город Песен - Энтони Райан

Глава восьмая

Поле Святой Мары

Черты лица Лорвета оставались серовато-белыми, но дыхание было ровным, хотя и затрудненным. Кроме того, с удовлетворением отметил Гайм, его глаза сохранили отблеск разумной ясности.

"Держу пари, вы были удивлены, увидев меня, Ваша Светлость?" - спросил он хриплым голосом, и тень обычной сардонической улыбки заиграла на его губах. "Пришел, чтобы спасти вас, я, весь такой героический и все такое".

"Да", - честно ответил Гайм. "Я ведь сказал, что считаю наши долги погашенными".

"Ах, но это была твоя оценка, а не моя". Лицо Лорвета вытянулось, когда он попытался сесть в постели, но тут же оставил эту попытку, болезненно поморщившись. Лекари покинули комнату по указанию Гайма, самый старший из них задержался, чтобы сообщить, что марету очень повезло, что он все еще дышит, и ему потребуется длительное восстановление.

"Не ошибусь ли я, - сказал Гайм, подтаскивая к кровати табурет и усаживаясь, - что к тебе пришли с поручением убить меня?"

"Не ошибешься". Лорвет поморщился и снова улыбнулся, его брови изогнулись в притворном сожалении. "И это была неплохая награда. Та троица алхимиков, с которыми расправились твоя очаровательная спутница и ее кот, были не слишком уверены, что справятся со своей работой сами. Тем более, когда я рассказал им, кто ты на самом деле".

"Но этого оказалось недостаточно, чтобы отвадить их".

"Не с такими деньгами, какие им были обещаны". Лорвет неодобрительно фыркнул. "Некоторые люди просто погрязли в жадности, не находишь? Как видишь, мой вежливый отказ не пришелся им по вкусу. Я бы предположил, что один из них достаточно владел магией, чтобы распознать, что я намерен разыскать тебя и предупредить".

"Кто обещал?" спросила Ищейка, переходя на другую сторону кровати. В это время Лисса запрыгнула на одеяло и, зевая, свернулась калачиком на вытянутых ногах Лорвета.

"Ты только посмотри на это?" Друид издал слабый, но довольный смешок. "Я ей нравлюсь".

"Не слишком впечатляйся", - сказала ему Ищейка. "Она претендует на твой труп. Если ты умрешь ночью, она тебя съест. Я задала вопрос".

"Я не знаю, кто их нанял", - сказал Лорвет, горестно покачав головой. "Я знаю, что сумма была значительной, а их инструкции - двойными".

"Убей меня, а потом возьми меч", - озвучил Гайм.

Лорвет откинулся на подушку, закрыл глаза и устало вздохнул. "Именно так, Ваша Светлость".

"Значит, целью были не магистрат и не Ультрия", - заключила Ищейка.

"Похоже на то", - размышлял Гайм. "А Массилано Бенецци - единственный человек в этом городе, обладающий богатством и желанием совершить это преступление".

"Никогда о нем не слышал", - пробормотал Лорвет, и веки его затрепетали, словно он вот-вот заснет. Через несколько секунд его голова откинулась назад, и он захрапел.

"Смерть магистрата была случайной, - сказал Гайм, поднимаясь с табурета. "Это значит, что Бенецци не боялся того, что он может обнаружить".

"Или он мог пытаться убить Ультрию", - предположила Ищейка.

"Он не мог знать, что она будет сопровождать нас. Невозможно предугадать, что член Эксултии отправится в худшие городские трущобы. Думаю, его агенты следили за нашими передвижениями с тех пор, как мы прибыли в город".

"Если он не хотел убивать Орсену, это не значит, что он не убивал ее отца. Иначе зачем бы ему было окутывать свои мысли колдовством? Обезьяна подтвердила это".

Гайм задумался над словами, произнесенными Уэлишем перед тем, как алхимический прибор превратил его в уродливое пятно на стене. Это была довольно сложная схема. Однако самое любопытное заключалось в том, что...

"Бенецци планировал гибель Домиано, это достаточно очевидно", - сказал Гайме. "Но одно дело - вынашивать план, другое - воплощать его в жизнь. Кроме того, здесь еще многое предстоит раскрыть".

"У Бенецци будут все ответы", - настаивала Ищейка.

"И он даст нам эти ответы завтра, независимо от того, зачарованный у него разум или нет. Никакие чары не устоят против клинка, проклятого демоном. Вероятно, нам придется пробиваться в его особняк с боем, и я убью его, когда мы узнаем правду. Мы в долгу перед магистратом Лукарни. Однако, - с досадой произнес Гайм, - мы пришли сюда не за правосудием, а за мечами и Экири".

"Ультрия сдержала свое слово, моя дочь теперь в пределах досягаемости. Мы должны выполнить задание Ультрии Орсены, как магистрат должен получить правосудие".

Ультрия Орсена, повторил Лакорат с понимающей усмешкой.

"Что ты знаешь?" спросил Гайм, глядя через плечо на рукоять меча.

О, я не хотел бы портить момент откровения, мой повелитель. В тоне Лакората слышалось демоническое удовольствие от ограниченности смертных. Считаю, что пришло время поговорить с ученым и осознать этот самый ужасный момент. Думаю, ты уже достаточно долго откладывал это, не так ли?

Он нашел Лексия на балконе второго этажа, выходящего на парадный вход в галерею. Подойдя к нему, Гайм посмотрел вниз и увидел Орсену, выходящую через огромные двери в сопровождении целой роты стражников. Торжественная процессия спустилась по ступеням и пересекла Большую площадь, где было зажжено множество факелов, чтобы осветить похороны Ультрия Домиана Карваро.

"Lapia perfecta", - сказал Гайм. "Что ты нашел?"

"С ним та же история, что и с мечами", - ответил Лексий. "Я обнаружил доказательства его покупки, но никаких признаков присутствия. Тщательный опрос слуг подтвердил, что Темезия собиралась вырезать из него скульптурный портрет Орсены, но никто не помнит, чтобы она начинала работу над ним. Все, кто видел лапию, утверждают, что он лежал нетронутый в хранилище".

Гайм наблюдал, как Ультрия и ее свита приближаются к сияющему лесу поднятых факелов, свет которых мерцал на неровных гранях огромного памятника Первому Проклятию.

Она движется с таким изящным совершенством, заметил Лакорат. Каждый шаг так точен. Я бы не удивился, если бы обнаружил, что если их измерить, то все они окажутся одинаковой длины, вплоть до мельчайших долей дюйма.

"Пришло время взглянуть на эту картину, - произнес Гайм, отворачиваясь и направляясь к Коллекции Темезии.

На этот раз он не отводил взгляда. Несмотря на учащенный стук сердца и выступивший на лбу пот, он заставил себя внимательно рассмотреть каждый дюйм огромного полотна. Он оглядел группы рыцарей, латников, крестьян-новобранцев и церковных служителей, застывших в момент яростной схватки.

В стороне от центрального побоища он рассмотрел последний бой сэра Малкона Ле-Шарля, самого знаменитого воина Церкви Воскресших и предводителя ее фанатичных отрядов. Гайм очень хотел убить самого сэра Малкона, но в день финальной схватки между Церковью и Короной великий рыцарь