Город Песен - Энтони Райан

"Ты просишь меня нарушить доверие, - проворчала обезьяна. "Ты же знаешь, что конфиденциальность важна для моего бизнеса".

"Так же как и то, что в этом городе ты можете пользоваться безопасной гаванью", - ответил Лукарни. "У меня есть серьезные сомнения относительно твоего долголетия, если будет издан приказ об изгнании. В рассказах, которые я слышал о твоей жизни за пределами наших границ, говорится о множестве врагов, оставшихся после тебя".

"Я заслужил свое место здесь, оказывая услуги таким, как она". Уэлиш дернул своей маленькой головой в сторону Орсены. "Думаешь, они будут рады моему уходу?"

"Я думаю, - сказала Орсена, прежде чем Лукарни успел ответить, - что одна короткая записка от меня будет гарантией того, что мои братья и сестры в Эксултии никогда больше не будут пользоваться твоими услугами. Я также думаю, что ты прекрасно знаешь причину нашего визита". Некоторое время они с обезьяной напряженно смотрели друг на друга, пока колдун не зарычал и не опустил взгляд.

"Однако, - продолжила Орсена более примирительным тоном, - я готова возместить вам ущерб, нанесенный вашей репутации".

Глаза Уэлиша подозрительно сузились, и он высунул маленький розовый язычок, чтобы провести им по уголкам губ. "Моя цена будет высока", - сказал он ей.

Орсена пожала худенькими плечиками. "Назови ее. Через час у меня здесь будет целый сундук золота".

"Не денег". Язык снова провел по губам Уэлиша. "Мне нужна птица, один из великих горных орлов северных земель". Он поднял коготь, чтобы почесать шею. "Я устал от этой слабой твари, блохи сводят меня с ума". Он снова обнажил клыки в сардонической улыбке. "Мне хочется улететь, видите ли, подальше от этого гадюшника с дурными нравами и ещё более дурными людьми, где компанию мне составляет только этот тупица". Он бросил кислый взгляд на слепого шарманщика, который продолжал стоять с бесстрастным видом.

"Заметано", - ответила Орсена. "Мой отец нанял обширную сеть охотников за птицами, чтобы содержать свой вольер. Уверена, что добыча твоего приза будет им по силам. Однако это займет несколько месяцев, и, - она наклонилась ближе к Уэлишу, понизив голос до более жесткого тона, не допускающего неверного толкования, - исполнение будет зависеть от твоих честных ответов на вопросы магистрата, которые ты должен дать сейчас, без лишних споров".

Обезьянка растопырила свои крошечные пальчики в знак согласия. "Сделка заключена и принята. Спрашивай, магистрат Лукарни. Хотя, предупреждаю вас, что говорить особо не о чем. Это было одно из моих наименее сложных заклинаний, всего лишь небольшое поверхностное замешательство, чтобы защитить от нежелательного вторжения".

"Для ясности", - сказал Лукарни. "Ультрий Массилано Бенецци заплатил тебе за то, чтобы ты скрыл его мысли с помощью арканных средств".

Уэлиш склонил голову в знак согласия. "Это правда, и это все, что я могу сказать".

"О, я так не думаю. Я думаю, что, ознакомившись с мыслями Массилано, ты не смог удержаться и не взглянуть на то, что он хотел скрыть".

Губы колдуна обиженно дернулись, прежде чем он согласился кивнуть еще раз.

"Он планировал убийство Ультрия Домиано, не так ли?" спросил Лукарни.

"Планировал. Это была довольно сложная схема. Однако самым любопытным было то, что..."

Колдун умолк, когда внезапный, яростный порыв ветра пронесся по узкому проходу улицы. Коричневатый туман мгновенно рассеялся, открыв взору человека, который, шатаясь, направлялся к ним, его ноги спотыкались о булыжники, из-за чего он то и дело натыкался на стены. Хотя его лицо было скрыто тенью, Гайм без труда узнал стройную фигуру Лорвета. Свирепый ветер, несомненно, созданный рукой друида, мгновенно вызвал у Гайма подозрение, заставив его потянуться за мечом через плечо. Однако звук голоса Лорвета, полного боли, но в то же время предостерегающего, заставил его остановиться.

"Бегите, ваша милость!" - воскликнул друид и, пошатываясь, остановился в дюжине шагов от него. Он тяжело вздохнул и привалился к дверному косяку, и Гайм увидел его бледное, залитое кровью лицо, когда он вышел из тени. "Они идут..." прохрипел Лорвет, когда Гайм бросился к нему и успел подхватить, прежде чем тот сполз на булыжники.

"Кто?" потребовал Гайм, и друид задрожал в его руках. Он чувствовал теплую влагу сквозь одежду Лорвета, а белизна его кожи говорила о том, что из человека быстро вытекает его жизненная сила.

"Алхимики..." Произнес Лорвет голосом, от боли понизившимся до шепота, сумев выдавить улыбку, прежде чем свет начал угасать в его глазах. "Я же говорил тебе… Я расплачиваюсь со своими долгами, ваша милость".

"Будьте наготове!" рявкнул Гайм, поднимаясь и вынимая меч из ножен. "На нас напали!"

Его слова заставили двух стражников Орсены броситься к своей госпоже. За ними Ищейка достала из колчана стрелу, устремив взгляд на водосточные трубы. Гайм начал было следовать ее примеру, но остановился, когда что-то с тяжелым металлическим стуком упало на булыжники рядом с тележкой с органом. У него оставалось время в полной мере и с ужасом оценить его природу: шипастый железный шар размером с дыню, из которого торчал короткий черный шнур. В последний раз он видел подобное устройство в Проклятии. Тот тоже был работой алхимика, и Гайм с ужасающей ясностью вспомнил, с какой легкостью он превратил голову чудовищной змеи в облако кровавого пара. Он с бессильным ужасом наблюдал, как шнур этого устройства вспыхивает ярким клубком искр, стремительно сгорая до самого основания.

Глава седьмая

Два потерянных клинка

"Назад!" крикнул Гайм Лукарни и Орсене, которые все еще стояли в растерянной неподвижности рядом с повозкой. Стражники Ультрии были уже почти рядом с ней, протягивая руки, чтобы оттащить ее, но слишком поздно и слишком близко, чтобы избежать последствий того, что произошло дальше.

Гайм вскинул руки к лицу за мгновение до того, как зрение заволокла ослепительная вспышка. Он почувствовал, как его ноги оторвались от булыжной мостовой, когда взрыв отбросил его прочь, словно гигант, прихлопнувший муху. Узость улицы скорее усилила, чем приглушила действие устройства, и его подбросило вверх, как горошину в соломинке. Он кувыркался, отскакивая от стен, пока удачно расположенная ниша не заставила его болезненно остановиться.

Оказаться обездвиженным от шока было непривычно и, как оказалось, совсем не по душе. Поначалу все, на что он был способен, - это слабо сгибать пальцы и моргать слезящимися глазами, которые видели только бледное пятно.

Вставай, мой повелитель, звал Лакорат слегка настойчивым, но в то же время предупреждающим тоном. Сейчас не время предаваться лени.

Сквозь клубящуюся дымку, застилавшую