Город Песен - Энтони Райан

этого региона, а над маленьким вздернутым носиком виднелась россыпь веснушек. Ее тонкие брови были удивленно изогнуты над глазами, в которых светился острый ум, когда она переводила взгляд с Лукарни на Гайма. Ее пристальный взгляд задержался на нем на секунду дольше, чем было удобно, к большому удовольствию Лакората.

Похоже, у нее также есть страсть к старинным вещам, мой повелитель.

"Проблема легко устранима, - сказала Орсена, снова взглянув на Лукарни, после чего прошла между ними и направилась к выходу из вольера. "Я удалюсь в свои покои, чтобы подобрать одежду, более подходящую для нашей экскурсии. Пожалуйста, будьте готовы отправиться в путь в течение часа".

"Сильная воля для такой избалованной особы", - заметила Ищейка. Спираль из птиц, круживших вокруг нее, рассеялась при ее движении, но одна осталась и села ей на плечо, напевая мелодию, которую Гайм смутно узнал как песню с берегов Второго Моря. "Приятная компания. Я совсем не испытываю желания убить ее".

"За что, я уверен, она тебе благодарна", - сказал Гайм. Он заметил блеск удовлетворения в глазах Ищейки, такой, какой появляется, когда она случайно натыкалась на след, который, как она знала, приведет к добыче.

"Ты что-то нашла", - заметил он.

"Нашла". Она подняла палец к птице на плече, и щебечущее существо запрыгнуло на него и затихло. Ищейка легонько подула губами, и птица, взмахнув крыльями, унеслась в лабиринт ветвей над головой. "Будет лучше, если я покажу тебе".

"Я не нашла никаких следов вторжения, - говорила Ищейка, ведя Гайма и магистрата по коридорам северного крыла галереи. Ни окон, ни дверей, ни запахов, которые не принадлежали бы тем, кто уже знаком с этим местом". Лисса обнаружила несколько узких отверстий в крыше, но таких маленьких, что туда могла пробраться только змея".

"Я слышал рассказы о магии перевертышей, - нахмурился Гайм. "Колдунах, способных менять форму".

"Я тоже", - ответила Ищейка. "Но такое колдовство оставляет отчетливый запах, а здесь нет и намека на него. Нет, Паломник, хозяин этого дома был убит тем, кто давно обитает в его стенах".

"Очень короткий список подозреваемых. Не правда ли?" - заметил Гайм, бросив взгляд через плечо на Лукарни, который хранил озабоченное молчание с тех пор, как Орсена сняла маску. Он увидел, как магистрат поджал губы в ответ, но ничего не сказал, чувствуя, как тот рассеянно хмурится под своей полумаской.

Они свернули еще за несколько углов и оказались перед дверями, дубовые панели которых были украшены затейливой рельефной резьбой. Леопарды преследовали убегающих оленей в лесах, волчьи стаи выли на луну, а медведи рыскали по темным углам.

"Покои Темезии", - заключил Гайм.

"Ультрия была достаточно любезна, чтобы показать их мне, - сказала Ищейка, шагнув вперед и открывая двери. "По приказу ее отца их оставили нетронутыми после исчезновения художницы".

Войдя вслед за ней в комнату, Гайм сразу же поразился ее скудости. Он ожидал, что жилище художника будет изобиловать беспорядком, выброшенными эскизами или полузаконченными макетами. Вместо этого в покоях царила чистота и порядок: узкая кровать у круглого окна, письменный стол, свободный от бумаг, и столик, на котором стояли миска и кувшин с водой.

"Орсена сказала, что Темезия хотела, чтобы место, где она спит, было убежищем, - пояснила Ищейка. "Место, где можно укрыться от бесконечной потребности творить", - так она его называла".

Гайм обвел глазами комнату, не обнаружив ничего, что могло бы привлечь его внимание, кроме пыли. Она лежала на всех поверхностях - результат, как он полагал, приказа покойного Ультрия не трогать это место.

"Полагаю, твоя кошка нашла то, чего мне не хватает", - сказал он Ищейке.

"Нашла". Ищейка подошла к кровати и, пригнувшись, провела рукой по голым плиткам пола. "Видишь, здесь слой пыли не такой густой? Орсена подтвердила мне, что на этом месте лежал ковер. Теперь его нет. Она не знает, кто и зачем его снял, но говорит, что это могло быть сделано только по приказу ее отца".

"Почему?" поинтересовался Лукарни, подходя ближе, чтобы осмотреть пол. "Может, на память?"

Ищейка слабо фыркнула. "Кровь", - сказала она. "Она слабая, не более чем небольшое окрашивание воздуха. Тот, кто пытался отмыть пятно, делал это тщательно, щелочь и уксус оттирали часами. Но Лисса нашла его. Не сомневайтесь, в этой комнате погибли люди".

"Люди?" спросил Гайм. "Не один".

"Двое были убиты здесь, причем зверским способом. На стенах остались следы".

"Итак, - Гайм взглянул на Лукарни, - похоже, нам предстоит расследовать три убийства, а не одно".

Судья снова сжал губы в жесткую линию, заставив Гайма подняться и подойти к нему поближе. "Я требую честности от своих союзников", - сказал он ему. "И хотел бы знать ваши мысли, господин".

В затемненных прорезях маски судьи блеснул отблеск, и уверенность Лакората в том, что этот человек собирался солгать, не стала неожиданностью. "Есть еще вопросы, которые необходимо решить, прежде чем я поделюсь своими выводами, - сказал он. "Как только мы поговорим с колдуном и рассеем последние сомнения, вы узнаете все, что я думаю".

Чушь собачья, мой повелитель, зевнул Лакорат. Он уже знает, за какую ниточку нужно потянуть, чтобы распутать этот узел, просто пока не хочет этого признавать. Не могу сказать точно, почему, но для него последствия решения этой загадки будут тяжелыми. И все же, - в голосе демона зазвучали нотки невольного уважения, - он сделает это, когда придет время, невзирая на последствия.

Гайм хмыкнул и отступил от Лукарни, поворачиваясь к двери. "Тогда давайте найдем этого колдуна и покончим с этим. В Картуле я наелся загадок по горло".

Прежде чем покинуть галерею, он нанес краткий визит Лексию и обнаружил ученого в архиве, погруженного в свои дела посреди настоящего гнезда из книг и стопок пергамента. "Пока нет", - отрезал он, прежде чем Гайм успел поинтересоваться его успехами.

Лексий переводил взгляд с книги на пергамент, а затем на развернутую карту с поразительной быстротой, его глаза, опухшие от линз, блестели и почти не мигали. Гайму показалось примечательным, что во время работы Лексия из ножен "Зуба Кракена" исходило сияние. Несмотря на то, что Каландра была заключена в проклятое лезвие этого оружия, было ясно, что она все еще обладает значительными знаниями, и Гайм знала, что ее наставления будут звучать громко в сознании мужа.

"Но ты что-то нашел?" спросил Гайм, надеясь услышать хоть какую-то информацию о Семи Мечах. Однако вопрос вызвал лишь раздраженную гримасу на лице Лексия и невнятный ответ: "То, что я обнаружил,