Город Песен - Энтони Райан

но только после того, как он отправил идиота в Инферно, где тот бесконечно выступает перед аудиторией проклятых. Если он хочет снова увидеть своего дорогого сына, ему достаточно нанять колдуна, чтобы тот умолял демона от его имени. Они воссоединятся в Инферно навеки. Скажите ему, мой повелитель...

"Я путешествовал через Проклятие с шестью спутниками, - сказал Гайм. "Все, кроме одного, погибли в пути. Среди нас не было ни одного жителя Атерии".

Ультрий Септемил долго смотрел на него; затем, обмякнув, отвернулся, слабо махнув рукой. "Я обязательно напишу жалобу в Совет", - сказал он Лукарни глухим голосом, в котором отсутствовал истинный гнев. "За то оскорбление, которое я пережил сегодня". Его голос затих, когда он исчез в темном проходе между двумя огромными декорациями, но Гайму показалось, что мгновение спустя он услышал всхлип, отозвавшийся эхом.

Маска Ультрия Массилано Бенецци была самой необычной из всех, что до сих пор видел Гайм: она представляла собой пустой овал из белого фарфора. На ней не было никаких украшений или скульптурных черт. Вместо носа была только гладкая керамика, а глаза и рот состояли из тонких боковых прямоугольников на безупречной в остальном поверхности.

Одежда соответствовала маске: полностью белая мантия из атласа и шелка, облегающая высокую стройную фигуру от шеи до щиколоток. В отличие от предыдущих собеседований, с получением доступа к этому члену Эксултии не возникло никаких задержек. Стражники, стоявшие у входа в его трехъярусный дворец, открыли ворота, не требуя от магистрата ни формального приветствия, ни предъявления документов. За дверью их ждал ничего не говорящий слуга, который провел их по многочисленным коридорам и залам этого огромного здания.

Гайм ожидал, что интерьер будет наполнен предметами искусства, и не был разочарован. Однако эта коллекция отличалась от галереи Карваро и дворца Ультрии Муниции тем, что была гораздо старше. Многие предметы старины были неполными и подверглись разрушительному воздействию времени. Частично разбитые вазы стояли по краям незаконченных мозаик, а полуистлевшие гобелены висели рядом с оборванными картинами. Страсть Ультрия Массилано, по-видимому, простиралась на все, что было состарено и испорчено.

Тогда, мой повелитель, с плохо скрываемым удовольствием заметил Лакорат, - он наверняка влюбится в тебя с первого взгляда.

Ультрий принял их в покоях на втором этаже своего особняка, окруженный фрагментарными статуями, стоящими на потрескавшихся цоколях и украшенными архаичными письменами. Гайм узнал в некоторых надписях ультранский язык, а в других - восточные королевства. Некоторые из них были совершенно за пределами его знаний и, как ему казалось, ни одному современному ученому не под силу их перевести.

"Я знаю, зачем вы пришли, - сказал Ультрий, подняв руку, когда Лукарни начал свое приветствие. "И я не обижаюсь на ваш визит, добрый магистрат, ибо долг добросовестного чиновника - заниматься трудными делами".

Голос Эксултии показался Гайму соответствующим его внешности: в основном лишенный эмоций и отличающийся лишь самыми мягкими интонациями. Он не мог сказать, было ли это результатом намеренной искусственности или истинного отсутствия чувств.

В основном последнее, как сообщил ему Лакорат. Он самый старый представитель этой причудливой касты, хотя, конечно, не такой старый, как ты. Я бы сказал, ему около полутора веков. Все эти годы, как правило, оказывают разрушительное воздействие на душу смертного, стирая ее, словно ветер и дождь обнажившуюся скалу, пока она не станет гладкой и невыразительной. Кроме тебя, мой повелитель. Что касается тебя, то с течением времени ты становишься только интереснее и уродливее. Но такова цена, которую приходится платить за достойную внимания жизнь, а?

Полагаю, он использует те же зелья, что и Муниция? - спросил Гайм.

Да, и еще много более экзотического происхождения, плюс строгий режим питания и физических упражнений. Никаких порезов, поэтому он явно не любит боль. Быстрая пытка должна покончить с этим делом.

Гайм нетерпеливо вздохнул, проигнорировав предложение. А его вина?

Пока не могу сказать. Его... трудно читать для смертного. Если ты не собираешься пытками вытягивать из него правду, я предлагаю тебе поговорить с ним побольше.

"Мне говорили, что вы завидовали коллекции Карваро, - сказал Гайм. "И все же я нахожу, что ваша заметно отличается по характеру".

"Завидовал?" В голосе Ультрия зазвучали более легкие нотки, его маска слегка наклонилась в задумчивости. "Нет. Не могу сказать, что завидовал. Однако я действительно хотел обладать многими предметами, принадлежащими моему брату Эксултии, предметами, имеющими большой возраст и интерес. Искусство современной эпохи для меня бессмысленно, видите ли. Эпоха, в которой мы живем, - это мерзкая, искаженная тень великого прошлого. Возможно, именно поэтому Домиано так любил его, ведь это было отражением его собственной испорченности".

Лукарни слегка кашлянул. "Предметы, имеющие большой возраст и интерес, Ультрий?"

"О, да. Они появились задолго до возвышения Валькериса, а некоторые даже до Ультранской эпохи. Домиано с удовольствием прятал их в своих хранилищах. Он регулярно приглашал меня в свою галерею, чтобы я посмотрел на его последние приобретения или понаблюдал за работой его любимого художника, но никогда не соглашался выставить те древности, которые я действительно хотел увидеть. Насмешки над другими были одной из его главных радостей. Но разве я стал бы убивать его за такое неуважение?" Ультрий Массилано погрузился в созерцательное молчание. "Нет, - сказал он несколько секунд спустя, в его голосе прозвучало слабое удивление, - не думаю, что я бы так поступил, хотя, конечно, убивал других и за меньшее, когда был моложе и поддавался гневу".

Странно, пробормотал Лакорат в ответ на невысказанный вопрос Гайма. Никаких следов лжи, но и правдой я бы это не назвал. Его разум окутан туманом, и это не результат безумия. Налет колдовства силен. Полагаю, он дорого заплатил за то, чтобы скрыть свои мысли. Если он действительно убил Карваро, я не смогу вырвать правду из его головы, а это возвращает нас к предложенной мною ранее стратегии, мой повелитель.

"Вы сказали, что он пригласил вас посмотреть на работу своего художника", - спросил Гайм. "Полагаю, вы имеете в виду Темезию Альвениски".

"Да. Подозреваю, Домиано думал, что вид ее таланта разожжет мой гнев. Но вместо этого я нашел ее жалкой".

"Вы нашли работу Темезии жалкой?" В голосе Гайма было достаточно недоверчивого презрения, чтобы вызвать долгий взгляд Ультрия.

Похоже, тебе удалось разозлить его там, где не смог Карваро, с язвительной усмешкой заметил Лакорат.

"Темезия Альвениски, несомненно, обладала выдающимися способностями", - ответил Ультрий Массилано, таким же мягким тоном, как и прежде, хотя Лакорат продолжал передавать его кипящий гнев. "Однако это было врожденное умение, не наработанное и не направляемое