Город Песен - Энтони Райан

милорд, - это слишком невозможно, на мой взгляд..." Он замолчал, внезапно присев на корточки и запустив руки в основание высокой стопки старинных свитков. Зная, что дальнейшие вопросы вызовут лишь еще более загадочные ответы, Гайм оставил его в покое.

Орсена облачилась в простое платье из серого хлопка, которое, по ее словам, заставит любого любопытного прохожего принять ее за какую-нибудь служанку. Однако, несмотря на то что платье было лишено украшений, качество материала, тончайшая строчка и общее впечатление чистоты и нарядности, которое оно создавало, заставили бы ее выглядеть неуместно в любой трущобе. Ищейка исправила ситуацию, взяв одну из наименее расшитых шалей Орсены и бросив ее в поилку для лошадей у главных ворот галереи.

"Вот, - сказала она, отжимая испачканную одежду и расправляя ее, чтобы прикрыть голову и плечи Орсены. Благодарная улыбка Орсены заметно померкла, когда Ищейка начала поливать ее юбку коричневой водой из корыта.

"Неужели это так необходимо?" - спросила она, поморщившись при виде свежевыпачканного и дурно пахнущего хлопка.

"Я бывала в таких местах, где люди готовы перерезать вам горло за клочок этого платья", - сказала ей Ищейка, положив обе руки на плечи Орсены и слегка притянув ее к себе. "Не стойте так прямо и не ходите так гордо. Вы двигаетесь как танцовщица, а не как служанка. Кроме того, держите голову опущенной и отводите глаза. Если кто-то заговорит с вами, скажите ему "отвали" настолько громким голосом, насколько сможете".

"Отвали!" повторила Орсена с покорной твердостью. Несмотря на энтузиазм, вызванный ненормативной лексикой, в ушах Гайма Орсена по-прежнему звучала скорее как королева, а не служанка.

"А еще лучше, - сказала Ищейка, - просто ударьте его".

Лукарни нанял наименее роскошную баржу, которую он смог найти на одной из многочисленных пристаней, окольцевавших Кору Эксултия, отказавшись от использования собственного судна. "Прибытие в Крысиный круг на барже Совета чревато неприятностями", - пояснил он.

Помимо выбора судна, он еще больше замаскировался, сменив официальную мантию на более скромное одеяние и, как и Орсена, сняв маску. Открывшееся лицо во многом соответствовало ожиданиям Гайма: суровое, с морщинами на лбу от возраста и постоянным прищуром профессионального любознательного человека. Однако Гайм чувствовал что-то новое в настороженности и сдерживаемом проблеске страха, который возникал всякий раз, когда взгляд Лукарни скользил по Ультрии.

"Крысиный круг?" - спросил он, когда баржа отчалила от причалов, и дюжина гребцов принялась переправлять ее по широким водам.

"Это участок четвертого городского кольца", - пояснил Лукарни. "Место, где можно купить все, что угодно, если только покупатель готов рискнуть посетить его. Множество трупов сбрасывают в каналы, граничащие с ним, и мало кто задает вопросы об их смерти".

"Значит, здесь нет полиции?" спросил Гайм.

"Правящий Совет этого города давно придерживается определенного... прагматичного взгляда. Во всех городах есть районы, подобные Крысиному кругу. Они неизбежны, даже необходимы там, где так много душ живет в непосредственной близости друг от друга. Пока крысы остаются в своей канализации и не выпячивают свои амбиции, они предоставлены сами себе. Бывали случаи, когда это равновесие нарушалось, что приводило к печальным последствиям. Совет прагматичен, но зачастую это жестокий прагматизм".

Пройдя через искусственное море, отделяющее Кора Эксултия от собственно города, баржа вошла в лабиринт каналов на северной окраине первого круга. Водный путь сужался по мере продвижения судна вглубь, и, хотя высота окружающих зданий уменьшалась, они казались все больше и больше. Гайм также отметил, что чем дальше они заходили, тем больше менялся воздух: цветочные нотки внутренних колец уступали место едкому туману из древесного дыма, гниющих остатков и сточных вод. К тому времени, когда Лукарни попросил капитана баржи пришвартоваться, они были окутаны густым коричневатым туманом, который скрывал большую часть окрестных улиц.

"Подождите нас, - сказал магистрат хозяину баржи, и Гайм услышал звон кошелька, прежде чем Лукарни сошел на берег. Четверо его людей остались на пристани следить за тем, чтобы судно не отчалило, и они направились в Крысиный Круг в сопровождении пары охранников Орсены. Оба были похожи на Гайма ростом, а их оружие пряталось под длинными плащами, из-за чего они напоминали движущиеся стены, когда окружали стройную фигуру Ультрии.

"Мы должны поторопиться с нашими делами, - заявил Лукарни, шагая вперед сквозь туман. "Задерживаясь, мы только привлечем нежелательное внимание".

"Кто-нибудь вообще может увидеть нас в этом?" спросила Орсена, проводя рукой перед лицом.

"Нас уже заметили", - заверила ее Ищейка, вглядываясь глазами заклинательницы зверей в смутные очертания крыш над головой. Она держала лук в руке, но еще не наложила стрелу на тетиву.

"Они намерены применить насилие?" спросил ее Гайм.

Черты лица Ищейки дрогнули, а глаза продолжали шарить по сторонам. "Пока нет. Просто наблюдают, как львы за стадом". Она бросила короткий взгляд на Лиссу, и каракал, издав предупреждающее шипение, бросился карабкаться по ближайшей стене. Спустя мгновение ее длинная и легкая фигура исчезла в верхней части тумана.

"Она предупредит, если львы проголодаются", - сказала Ищейка.

Они шли за Лукарни по тесным извилистым улочкам, по пути встретив не более дюжины человек. Большинство из них сидели на углах или шатались, либо были слишком пьяны, либо одурманены наркотиками, чтобы обратить внимание на необычных посетителей. Однако Гайм заметил, что несколько человек смотрят на них с пристальным, молчаливым вниманием, стараясь держаться в тени. В свое время он побывал во многих трущобах, но лишь немногие из них обладали такой аурой постоянной и надвигающейся угрозы.

В конце концов Лукарни остановился на перекрестке пяти улиц, где стояла очередь изможденных людей с ведрами в руках, ожидавших своей очереди у водокачки. При виде магистрата многие резко забывали о своем занятии, разворачивались и быстро исчезали на соседних улицах. Другие задерживались, чтобы поглазеть на новоприбывших, с нервными или откровенно враждебными лицами. Лукарни, не обращая на них внимания, направился к сгорбленной фигуре человека, сидевшего у подножия низкого каменного возвышения, на котором стоял водяной насос. О его занятии свидетельствовала пустая жестяная кружка, стоявшая рядом с босыми ногами. Если бы не слабое покачивание головы нищего, когда Лукарни наклонился, чтобы обратиться к нему, Гайм мог бы принять его за недавно скончавшийся труп, настолько грязным и безжизненным он выглядел. Он не расслышал слов, которыми обменялись нищий и судья, но, должно быть, они имели какое-то значение, потому что Лукарни бросил в чашку нищего медный треугольничек, прежде чем выпрямился и присоединился к группе.

"Наша добыча сейчас находится в Царапинах, - доложил Лукарни, кивнув в сторону самой узкой из пяти улиц. "У нас есть время