Город Песен - Энтони Райан

Это начинает звучать как-то знакомо, заметил Лакорат. Не находишь, мой повелитель?

"Что с ним случилось?" спросил Гайм. "С этим актером с небольшим талантом?"

"О, он исчез некоторое время назад. Мне было поручено найти его, но я не смог обнаружить ни единой зацепки. В один прекрасный день он был в своих покоях, и его голос эхом разносился по коридорам, пока он мучил слуг очередным изложением сценария, а в следующий он исчез без каких-либо указаний на то, как покинул особняк. Это была исключительно тревожная загадка, которая до сих пор меня раздражает. Хотя еще больше она раздражает его отца. Он потратил немало средств на бесплодные попытки найти сына и винит Ультрия Домиано в том, что тот повел мальчика по неразумным путям".

Они подошли к подножию ступеней, где Лукарни велел ему подождать, прежде чем подойти к стражникам, стоящим у входа на сцену. За ними Гайм увидел дородного мужчину в маске на все лицо, который расхаживал по сцене и высоким, пронзительным голосом отчитывал артистов, выстроившихся перед ним.

"Нет!" - провозглашал он, подняв вверх палец для подчеркивания. "Нет, нет, нет, нет! Должен ли я напомнить вам, что "Эпос о Юзерии" - это трагедия? А вы капризничаете, смеетесь, бросаете друг на друга похотливые взгляды. Да ты, Мелодия, - он ткнул пальцем в стройную молодую женщину в первом ряду собравшейся компании, - не думай, что я не заметил. Тебя наняли как танцовщицу, а не как шлюху".

Судя по плохо сдерживаемым слезам несчастной танцовщицы и безучастным лицам остальных артистов, Гайм сомневался, что кто-то из них считает свое нынешнее положение чем-то иным, кроме как трагедией. Он наблюдал, как грузный Эксултия испустил усталый вздох и приложил руку ко лбу, скрытому маской. "Каково это - быть проклятым видением величия", - заметил он, видимо, про себя, но достаточно громко, чтобы все присутствующие его услышали. "Знать, что совершенство находится в пределах твоей досягаемости, но его выхватывают..." -его рука оторвалась от маски, пальцы насмешливо щелкнули в сторону исполнителей, - "...несовершенства".

Он напрягся и повернулся, когда стражники расступились, чтобы позволить Лукарни подняться на сцену. Маска Ультрия надменно изогнулась, когда он безуспешно попытался взглянуть на Магистрата сверху вниз. Гайм слышал лишь обрывки их разговора, различая пренебрежительное безразличие со стороны Эксултия, после чего тот вздрогнул от явного возмущения, когда Лукарни что-то сказал.

"Ты ждешь, что я уроню свое достоинство", - услышал Гайм среди невнятного бормотания. Однако его бурлящая тирада резко оборвалась, когда судья добавил несколько слов, бросив многозначительный взгляд в сторону Гайма. Наступило короткое молчание, после чего Ультрий Септемил Ульфецци рассеянно махнул рукой в сторону своих исполнителей. "На сегодня хватит", - сказал он, и труппа разошлась с хором облегченных, хотя и приглушенных вздохов.

Увидев, что Лукарни манит его к себе, Гайм прошел сквозь кордон стражников и поднялся на сцену. Маска Ультрия смотрела на него с явным восхищением, когда он приближался. Это было на удивление простое лицо, украшенное скорее серой эмалью, чем драгоценными камнями. Глянцевая краска была нанесена на глаза и рот, чтобы создать постоянное выражение печали. Это могло бы навести Гайма на мысль о клоуне, если бы не было так начисто лишено юмора.

"Ты... - начал Ультрий, его голос стал тонким и дрожащим, прежде чем он откашлялся и овладел собой. "Ты действительно тот, кого называют Разрушителем?"

"Меня так называли, - ответил Гайм. "В свое время".

"Странствующий король, который уничтожил Проклятие?"

Странствующий король? Лакорат рассмеялся. Это что-то новенькое.

"Я был там, когда оно пало", - ответил Гайм. "Его уничтожение было произведено... другими средствами".

"Мой сын, Алтиний, был страшно увлечен Проклятием, видите ли". Руки Ультрия Септемила подергивались от волнения, и он сцепил их вместе, костяшки пальцев побелели. "Мне часто приходило в голову, что он мог каким-то образом ухитриться отправиться туда, чтобы получить благословение Безумного Бога. Он так хотел..." Голос его дрогнул, маска опустилась, и Гайм услышал резкий вздох.

"Возможно, Ультрий, - отважился Лукарни, стараясь говорить уважительным тоном, но в то же время не лишенным определенной настойчивости, - мы могли бы заняться текущим вопросом".

Из-под маски вырвалось рычание, и она резко повернулась к магистрату. Однако Ультрий проявил похвальное самообладание, не поддавшись гневу. Вместо этого его дородная фигура приняла суровое выражение, и он испустил тихий вздох, полный оскорбленной гордости и неохотного признания.

"Вы полагаете, что я причастен к гибели моего любимого брата из Эксултии, - сказал он. "Признаюсь, я ненавидел ту землю, по которой он ходил, ибо именно он вложил в голову Алтиния те истории о Проклятии. Скорблю ли я о его кончине? Нет. Имею ли я к этому отношение?" Маска сместилась, чтобы посмотреть на Гайма, и слова срывались из-за накрашенных серым цветом губ с отточенной точностью. "Я. Не. Причастен."

Глупый маленький человечек, - без паузы заключил Лакорат. Но не лжец. Его жестокость - мелочь, которой он потакает в тщетных попытках создать великий театр. Необычно для столь богатого человека, но он никогда никого не убивал и не нанимал других для убийства.И он искренне любил этого бездарного маленького засранца, которого вырастил. Горе разъедает его, как раковая опухоль.

Гайм повернулся к Лукарни и покачал головой.

"Спасибо за внимание, Ультрий, - с поклоном произнес судья, прежде чем повернуться и уйти. "Мы больше не будем вас беспокоить".

"Я бы хотел услышать больше о Проклятии". Ультрий Септемил протянул руку к Гайму, хотя ему удалось удержаться от того, чтобы действительно прикоснуться к низшей душе. "О вашем путешествии через нее, я хочу сказать. В легендах говорится, что паломничество к святилищу Безумного Бога совершалось группами. Мне стало интересно..."

Отчетливая, хотя и жалобная нотка надежды в голосе мужчины быстро пробудила присущую Лакорату жестокость. Итак, история Игрока раскрыта полностью. За исключением, конечно, того, что он на самом деле был потерянным сыном Эксултии, не так ли? Пожалуйста, расскажи ему правду. Его реакция будет восхитительной.

Глядя в овальные глаза маски Ультрия с клоунской раскраской, Гайм понял, что за ними скрывается взгляд человека, доведенного горем до отчаяния. Похоже, Эксултия все-таки не так уж далеки от обычного человечества.

Скажи ему, голодным шепотом попросил Лакорат. Скажи избалованному дураку, что его сын-идиот продал душу демону в обмен на талант, которого ему не хватало. Расскажи, как этот демон украл личину идиота, чтобы совершить паломничество через Проклятие,