Город Песен - Энтони Райан

"Итак, - рука Гайма переместилась на другой документ, - Домиано думал, что нашел два из Семи мечей. У нас есть имя для одного, а второй?"

"В его записях я нашел только одно потенциально полезное упоминание, по-видимому, взятое из древнего ультранского текста: Ix salicsh ont Venar".

"Клинок Заклинателя", - перевела Орсена, продемонстрировав впечатляющий уровень своего образования.

"Слова "заклинатель" и "мастер" часто взаимозаменяемы в Ультранском", - заметил Лексий. "Насколько можно судить, ультранцы были цивилизацией, которая не видела различий между искусством и магией".

"Два клинка". Гайм выпрямился и провел пальцами по бороде, размышляя над внезапно открывшимся богатством информации. "Два оружия, потенциально способные высвободить значительную магическую силу, оба пропали. Их владелец убит клинком, но оружие не найдено".

"Но магистрат Лукарни подтвердил, что раны, полученные Ультрием Домиано, были нанесены изогнутым клинком", - заметил Лексий. "Однако я бы предположил, что повреждения, нанесенные проклятым демоном клинком, должны быть более обширными".

"Не обязательно", - сказал Гайм, покачав головой. "Все зависит от намерений владельца клинка или демона, который в нем обитает".

"Итак, - сказала Орсена, глядя на два документа, - похоже, мы пришли к похоже, мы пришли к единому мнению. Она снова ненадолго надела маску в присутствии целителей, но сняла ее, спустившись под своды галереи. Ее глаза светились живым и серьезным интересом, когда она просматривала документы, прежде чем повернуться к Гайму со слабой улыбкой. "Наши пути совпали, ваше высочество. Вы ищете тот самый меч, которым был убит мой отец".

"Похоже на то", - согласился Гайм. "Ваш отец никогда не показывал эти клинки? Странно, что он показывал столько своих сокровищ, но не эти".

"Он мог быть как скрытным, так и хвастливым. Однако я никогда не замечала, чтобы он находился под влиянием злого магического кинжала".

"Есть еще кое-что, - сказал Лексий, поворачиваясь к большому свитку из тонкой бумаги. В его голосе слышалось явное нежелание, выдававшее сдерживаемую тревогу по поводу того, что он собирался рассказать. "Действительно, что-то очень любопытное".

Когда ученый развернул свиток, Гайм не смог подавить дрожь, и ему пришлось заставить себя взглянуть на открывшееся изображение целиком: Поле Святой Мары. На свитке была изображена точная копия великой картины из Коллекции Темезии, хотя и выполненная пером и чернилами, а не пигментом.

"Репродукция", - сказал Лексий. "Для богатых меценатов часто является обычной практикой заказывать уменьшенную копию крупного произведения. Так их легче продать, если возникнет необходимость, или, как в случае с Ультрием Домиано, похвастаться перед собратьями по Эксултии. Это явно работа менее умелой руки, но в деталях она достаточно четкая, чтобы я мог это заметить". Лексий указал на менее оживленный участок в левой нижней части изображения.

"Я ничего не вижу", - нахмурился Гайм, радуясь возможности отвлечься от обескураживающе точной резни в центре поля. В месте, указанном Лексием, он увидел только взбитую грязь, нанесенную здесь жженой охрой, хотя в оригинале она, несомненно, имела более малиновый оттенок.

Лексий начал было отвечать, но Орсена заговорила первой. "Где они?" - спросила она, наклонившись поближе к репродукции, и в ее тоне прозвучала растерянная озадаченность.

"Они?" переспросил Гайм.

"Тела". Орсена провела пальцами, покрытыми кружевом, по грязи - пальцы дергались и дрожали, пока она не сжала их в кулак. "В этой части картины два тела. Они притягивают взгляд, потому что, в отличие от всех остальных трупов на этом поле боя, они завернуты в саваны. Я смотрю на эту картину годами, и эти тела всегда были там".

"Ультрия, - заметил Лексий, - этой репродукции меньше двух лет. У меня есть копия контракта, который ваш отец заключил с художником, создавшим ее".

"Возможно, ваша память все-таки может вас обманывать", - предположил Гайм, что заставило внезапно повлажневшие глаза Ультрии взглянуть на него с явным огорчением.

"Это, ваше высочество, невозможно", - проворчала она. "Я же говорила вам: я ничего не забываю". Она вернулась к репродукции и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, прежде чем продолжить. "Очевидно, здесь имеет место какой-то обман. Какая-то... шутка".

"Ваш отец никогда не казался вам человеком, склонным к шуткам?" спросил Гайм. "И зачем прятать это в своем архиве, где вы, возможно, никогда не увидите?"

"Я не претендую на то, чтобы знать мнение моего отца во всех вопросах". Ее тон был достаточно резким, чтобы воцарилось недолгое молчание, нарушенное, когда Лексий рискнул высказать мягкое предположение.

"Сама картина, по-видимому, заслуживает дальнейшего изучения, - сказал он, и Гайм заметил, как его рука опустилась на рукоять "Зуба Кракена". На краю ножен снова появилось голубое мерцание. Почувствовав, что Лексий собирается предложить колдовское решение этой загадки, Гайм встретил его взгляд и задержал его. Лексий был не из тех, кто пропускает сигналы мимо ушей, и больше ничего не сказал. Гайм повернулся к Орсене, все еще неподвижно глядящей на пустую часть развернутой репродукции.

"Ультрия, закат уже наступил, и приближается час похорон вашего отца", - сказал он почтительным и, как он надеялся, умиротворяющим тоном. "Возможно, будет лучше обратиться к этой тайне, когда все формальности будут завершены. Кроме того, мне нужно услышать, что скажет друид, прежде чем делать окончательные выводы".

Орсена моргнула и отвернулась от репродукции, потянулась за маской и вернула ее на место, разглаживая руками траурное платье, в котором ей предстояло быть на похоронах. Это было типично элегантное одеяние из черного атласа с несколькими аккуратно расположенными шелковыми украшениями темно-малинового цвета. Ее маска также отличалась от той, что была на ней во время их первой встречи: она была полностью покрыта черным лаком, за исключением маленьких рубинов, подчеркивающих глаза.

"Ты знаешь, кто убил моего отца?" - спросила она после минутного молчания, не глядя на Гайма.

"Полагаю, теперь у нас есть средства, чтобы это выяснить, - ответил Гайм. "Задача будет решена завтра, когда мы все отдохнем. Это был очень тяжелый день".

"Так и есть. Очень хорошо". Орсена подобрала юбки и зашагала прочь, шаги гулко отдавались под сводами, создавая идеальный аккомпанемент ее прощальным словам. "До завтра, добрые господа. Я бы пригласила вас на похороны, но туда допускаются только члены Эксултии и их сопровождающие".

Гайм подождал, пока мерный ритм ее шагов полностью стихнет, и снова обратился к Лексию. "У меня есть для тебя еще один артефакт, который нужно найти, - сказал он, приглушив слова, чтобы они не достигли ушей оставшихся слуг. "Глыба мрамора, известная как