Магия тыквенных огней - Катерина Глинистая

Не все праздновали Ведьмор дома. Одинокие люди, гуляки и прожигатели жизни приходили в трактиры, бары и таверны в поисках развлечений и утех. Зал был полон мужчин при деньгах. Шейли всегда выбирала самого мерзкого. И пусть на вкус такие тоже были весьма отвратительны, совесть никогда не мучила ее после трапезы.

Поймать цейлит – задача непростая. Женщина-змея почти не оставляет следов. Она действует незаметно, заманивая жертву в ловушку, уединяется с ней, усыпляет и ест. Заглатывает целиком, иногда даже не потрудившись раздеть, если голод совсем одолел. Таких, как она, ловить очень сложно, можно охотиться месяцами, искать иголку в стоге сена, путешествуя по городам, собирая слухи, сплетни, прислушиваясь к себе, к интуиции.

Интуиция говорила, что сегодня ему повезло. Ловец надеялся, что напал на след. А если нет – тень легла на лицо, сделав его еще более мрачным, – этот поиск будет долгим. Как назло, лето давно прошло, осень в самом разгаре, а впереди зима. И под проливным дождем, и в буран он будет искать ее. Ее и таких, как она. Эта гонка может быть вечной. Но таков его долг. Ловцам велено уничтожить всех.

И какими бы ни были погода и время суток, будь то праздник или будний день, в голове звучит одна и та же мысль: «Делай что должен, даже если ты безумно устал. Даже если не знаешь, на чьей стороне свет».

Шейли почувствовала его, едва открылась дверь. Так хищник чувствует другого хищника, ворвавшегося на его территорию во время охоты. Ей показалось, что ее коснулся холодный северный ветер, а это был его взгляд. Ледяной, прожигающий. В зале скопилось столько народа, но он смотрел на нее. И в черной бездне его глаз она узрела свою смерть!

Цейлит запаниковала. От ужаса, разлившегося внутри, у нее на мгновение перехватило дыхание, словно ее толкнули в воду и не позволили всплыть. Она хотела было выхватить кинжал из ножен, искусно спрятанных в складках платья, и приставить его к горлу спутника – крепкого мужика, которого уже успела обаять. Тот, в сладком предвкушении ласк, вел ее на второй этаж, церемонно держа под руку… но передумала. Этот здоровяк еще пригодится.

– Быстрее! – велела она, совершенно не заботясь, увидит ли он ее язык. – Быстрее!

– А ты горячая штучка. – Он ничего не заметил, лишь завелся еще больше от ее неистового нетерпения и уже проворачивал ключ в замке выделенной им комнаты. – Потерпи, сейчас я успокою тебя, сейчас я усмирю твой пыл.

Комнату он снял на неделю, даже не догадываясь, что так велела она, ворвавшись в его мысли, подчиняя волю. Шейли со всей силы толкнула здоровяка, и он ввалился в открытую дверь, едва удержавшись на ногах и совершенно не понимая, что происходит.

– Какого?..

Красотка метнулась к окну, по пути швырнув вперед себя стул, попавшийся под руку. На пол посыпалось стекло, а чьи-то шаги приближались. Ловец все ближе. Уже на лестнице.

– Какого?.. – Лицо мужика вытягивалось от изумления, идиллия, нарисованная воображением, рассыпалась на куски. – Ты куда? – взвыл он.

Шейли уже готовилась спрыгнуть, высматривая, как бы сделать это поудачнее. Она обернулась на его слова и быстрым движением подняла вуаль. Ее большие желтые глаза зачаровали его, он расплылся в счастливой и глупой улыбке.

– Любимый, задержи его! – велела она, указывая на дверь, отправила ему воздушный поцелуй и прыгнула в кучу листьев.

Внушение было сильным, потому, когда на пороге показался ловец, здоровяк был готов. Он схватил незваного гостя за грудки и втопил в стену.

Проклятье! Придурка нужно вырубить быстро, времени совсем нет. Цейлит уходит!

– Ты кто такой?! – взвыл мужлан, от которого резко несло алкоголем и табаком, да и выглядел он как типичный разбойник.

– Муж! – с готовностью ответил ловец, и эти слова произвели отрезвляющий эффект.

Здоровяк, никак не ожидавший такого поворота, на мгновение замер, затем протянул:

– Вот су-у-у-у-у-ука!

И пропустил оба удара. Первый пришелся в живот, второй в горло, и он же был решающим. Мужик рухнул, а ловец проскользнул к окну и сиганул вниз.

Цейлит убегала. Ее желтое, как осенние листья, платье развевалось на ветру. Она пыталась поднять юбку выше, чтобы не запутаться в складках, и нервно оглядывалась, теряя драгоценные секунды. В ее глазах горел страх.

Он шел за ней. Даже не бежал. Шел. Она слышала его шаги, и каждый шаг делал ее ближе к смерти. Она почувствовала – судный час близко. Это свершится сегодня. Ее казнь. В Ведьморскую ночь. Шейли упала – споткнулась, зацепившись за тыквенную голову, притаившуюся в темноте. Должно быть, ветер задул в ней свечи. Сильная боль пронзила ногу, цейлит подвернула лодыжку. Слезы брызнули из глаз. «Проклятье!»

Он подходил.

«Посмотри на меня! Посмотри», – мысленно молила она.

Он слышал, но не смотрел. Знал, что нельзя. Медленно положил руку на рукоять меча, а она ползла, пятилась, пока спина не уперлась в забор. «Неужели это все? Неужели пора?»

– Посмотри на меня, – попросила она.

Ее удивительные глаза – желтые, как осенние листья клена, с кровавым ободком вокруг радужки с красными прожилками – были полны слез. Прекрасные глаза. Таких у людей не бывает.

– Посмотри на меня, – попросила она вновь, но ловец лишь молча обнажил меч.

Пламя свечи дрожало, отчаянно сражаясь за право жить, а она могла лишь молить.

– Пожалуйста, посмотри на меня, – в ее словах звучала боль.

Ветер выл. Позвякивали, ударяясь о столбы, масляные лампы. Она стояла перед ним на коленях. Ловец высился черной статуей, плащ то развевался позади, то бил по ногам, опадая.

– Почему ты не убивала детей? – спросил он. – Было бы куда проще убивать их. Бездомных и беззащитных. Никто не стал бы их искать, и не нужно столько времени, чтобы переварить жертву.

Эта загадка мучила его давно. Он шел по следу. Но на этом пути не было детских смертей, цейлит интересовали только мужчины. Худшие из них. Бандиты, убийцы, главари банд, всякие мрази. Выбирала себе под стать? Тварям нравятся твари.

– Почему не детей? – вновь спросил он, зная, что цейлит очень коварна.

Он дарил ей пару лишних минут и хотел бы услышать ответ. Этот вопрос действительно мучил его. Столько месяцев он искал ее, столько городов сменил. Цейлит владеет гипнозом, пусть и слабым, работающим, только пока есть контакт, а потом рассеивающимся, особенно быстро, если внушенное слишком разительно отличается от истинных помыслов и желаний человека. Заманить жертву в ловушку для нее легко. Куда сложнее было не вызывать подозрений, когда она лежала в виде раздутой огромной змеи на ложе и переваривала человека. А подозрения появлялись, ведь двое, уединившиеся для плотских утех, не выходили днями, не просили еды, не меняли горшок. И так могло длиться неделю.

Она должна была сбежать до того, как вышибут дверь. Уйти незаметно. Она