Магия тыквенных огней - Катерина Глинистая

рисковала. Зачем? Зачем, если можно было есть бездомных? Все дело в деньгах? Обчищая карманы горе-любовников, она потом снимала жилье и путешествовала несколько месяцев. Но все же? Безумно сложно обернуться вновь в человека, когда внутри тебя целая туша, и бежать. Она выглядела как женщина на сносях. Не в меру толстая, растерявшая всю красоту.

Месяца три-четыре, а то и пять она худела и могла не есть вовсе. Ее тело приходило в норму и вновь становилось соблазнительным для мужчин, а она… Она опять чувствовала голод. Голод, сводивший с ума, голод, который нельзя обмануть той стряпней, что готовят в трактирах. С каждым разом он становился сильнее.

Ловец смотрел на ее подбородок, опасаясь столкнуться со взглядом, но видел, как сияли слезы на ее щеках. «Дети… дети», – услышал он ее мысли, в них было много грусти.

– Да что ты знаешь?! – вскричала она, вспомнив свое дитя.

Однажды она зачала. Давно. Она была так юна. Она так хотела этого. И ребенок родился. Только мертвый. У цейлит и человека не может быть потомства. Не может. Он так и не открыл глаза, а она так и не узнала, были ли они такие, как у нее, желтые с красным ободком, или простые зеленые, как у человека, мужчины, что ее бросил.

– Да что ты знаешь?! – вскричала она и впилась пальцами в землю, а во рту вдруг прорезались большие змеиные клыки, искажая ее черты.

– Дети – это чудо, – сказала она. – Это дар богов, данный не всем. Тебе не понять!

Какое-то время она тяжело дышала, но смогла взять себя в руки, клыки втянулись, и она вновь стала милой.

– А теперь я задам вопрос. И хочу, чтобы ты помнил его всегда. – Она встала и посмотрела на него смело, с болью и горечью, как на равного, принимая свою судьбу. – Однажды, когда ты убьешь нас всех… Что будет? Ты думал? – Она замолчала, потому что ветер дунул в лицо, сбил дыхание. – Ты ведь знаешь? Когда не останется никого… ОНИ ПРИДУТ… ЗА ТОБОЙ.

Едва последнее слово сорвалось с ее губ, взметнулся меч. Он рассек воздух и плоть, и голова с прекрасными желтыми, как последние листья, глазами взлетела ввысь, чтобы упасть рядом с бесчувственной тыквенной рожей. Рыжая морда смотрела и улыбалась. Ей было смешно.

– Я знаю, – тихо ответил он. – Знаю.

Ведьмор. Время сидеть у камина в кругу семьи, есть пирог, принимать подарки, загадывать желания и надеяться, что беда никогда не придет в твой дом. А ловец идет прочь по темной мрачной улице Вердаса. Ночь. Небо хмурится, обещая разразиться дождем. Он сделал свою работу. Позади раздаются хлопки порталов. Группа зачистки убирает труп.

Безглазые тыквенные головы пялятся на него отовсюду. Их много. Они улыбаются, но за улыбкой сокрыто зло. Они так похожи на людей.

Он идет, и цейлит не покидает его мыслей. Кажется, он запомнит ее навсегда. «Когда не останется никого, они придут за тобой».

«Я знаю, – шепчет ветер. – Я знаю».

Дарья Жук. Разбитое сердце

Валентина свернула в кусты и шагнула на дорожку, ведущую к двери кафе. Она махнула рукой, и ключ сам повернулся в замочной скважине.

Оказавшись внутри, женщина деловито оглядела маленькое пространство, хозяйкой которого она была уже много десятилетий. Сегодня был ежегодный особенный день – тот самый, в который она заканчивала работу пораньше. Ей надо успеть все сделать до вечера.

Значит, нужны помощники.

Валентина прошла за барную стойку и легко коснулась ладонью прислоненной к стене швабры с короткой щетиной и удобной длинной ручкой.

Швабра вдруг изогнулась, словно живая, громко чихнула и превратилась в девушку с прической «ежик». Она подняла руки вверх и потянулась всем телом, как будто после долгого сна в неудобной позе.

Потом Валентина тронула рукой потрепанный временем веник, волнистые прутья которого вылезли и торчали во все стороны. Веник тут же стал светловолосым парнем невысокого роста.

– Хм, – сказал он вместо приветствия.

– Хм? – повторила за ним Валентина. – Надо будет тебя подлатать к следующему году. А то так скоро совсем разговаривать перестанешь. Все извилины закончатся.

Хозяйка кафе оценивающе оглядела своих сотрудников. Каждый год справляются – и сегодня справятся.

– Веник, – обратилась она к парню. – Мне нужны свежие мозги для нашего постоянного гостя. Котов не трогай, только собаки. Воробьи тоже подойдут. А лучше вороны. Они опять мне на крыльцо нагадили. И возьми с запасом, чтобы не получилось как пару лет назад, когда он на моих сестер из ковена накинулся и хотел черепушки надкусить, до сладенького внутри добраться.

– Хм, – кивнул Веник, принимая задание.

– А тебе надо заготовить женские пальчики для стаи оборотней. – Валентина повернулась к девушке. – Они, вероятно, тоже сегодня зайдут. Бери молоденькие, со свежим маникюром. А не как в прошлом году, старушечьи. Они же не жуются! Одни сухожилия!

Девушка тоже кивнула.

– И еще с пятой больницы нужно кровь забрать для вампиров, – продолжила Валентина. – Только мой поставщик оказался ненадежным, он умер три дня назад. Надо бы как-то незаметно и без лишних жертв там справиться. Но ты опытная, разберешься.

Валентина мысленно повторила список оставшихся дел.

– А мне пока круассаны на кухне надо раскатать, – пробормотала она. – Все-таки ковен тоже чем-то нужно кормить.

Когда приготовления были окончены, Валентина повернула табличку «открыто» на входной двери, и кафе постепенно стало наполняться гостями. Первыми пришли ее сестры из ковена и, разложив перед собой книги со старинными рецептами зелий, начали их обсуждать. Оборотни, как она и ожидала, заказали хрустящие пальчики с красивым красным маникюром. Голодный вампир ворвался в кафе и, не снимая пальто, сразу же потребовал бокал второй отрицательной. От него так умопомрачительно несло неестественной сладостью, что у Валентины закружилась голова. Мертвец чересчур старательно маскировал свой трупный запах.

Дышать стало совсем нечем, и Валентина, покинув зал, вошла на кухню.

Здесь, без суеты и разговоров с гостями, волнение стало еще больше. Она машинально поправила заколку, которая туго держала копну ее густых волос. Совсем скоро наступит тот самый момент.

Стоило ли это того, чтобы каждый раз столько ждать? Определенно да. И еще тысячу раз да…

* * *

…Почему? Почему я? Почему он так со мной?!

Лера неслась вперед, не разбирая дороги. Дыхание сбилось от быстрого бега, в глазах стояли слезы. Расстегнутая куртка не защищала от холодного осеннего ветра, его порывы били в грудь, прямо туда, где заходилось в истерике ее разбитое сердце. Внутри было так больно, словно оно действительно треснуло и осколки впились в легкие, селезенку и желудок. А может, даже и в душу.

У нее был жених, а пару минут назад его не стало.

«Знаешь, я, кажется, больше тебя не люблю. Нам надо расстаться», – слова Кости прозвучали как выстрел в голову. Лучше бы он и правда выстрелил.

Девушке хотелось одновременно и тихо скулить, и оглушительно орать, и бежать на край света, и упасть замертво на месте. Только бы не было этой