Долг Сна - Эндрю Гивлер

И куда делись все эти души? Когда я убил Рыцаря Страха своей косой, то впитал их в себя, поработав временным контейнером, пока не дотащил до Завесы. Оставалось надеяться, что у меча Азраила встроен аналогичный функционал.

БАХ.

Мир снова содрогнулся. С металлических стеллажей вокруг меня градом посыпались ящики. Я покачнулся, разворачиваясь к искореженному кольцу и его порталу в бездну. Времени переживать за потерянные души не было — перво-наперво нужно было спасти Реальность.

На поверхности тьмы зашевелилось нечто, напоминающее гигантское щупальце мучимого осьминога. Оно было фиолетово-черным, сплошь покрытым опухолями, наростами и... глазами. Мой разум содрогнулся, стоило мне пересечься взглядом с одним из них.

«Сдайся. Исказись. Смирись. Прогнись. Повинуйся». Тысячи голосов зашептали у меня в голове, пока злобная тварь изо всех сил пыталась протиснуть свою тушу сквозь расщелину. Единственная причина, по которой нас всех еще не размазало по стенкам, заключалась в том, что монстр застрял в узком горлышке — представьте синего кита, который пытается втиснуться в горлышко молочного кувшина. Вот это оно самое.

БАХ. Пол зловеще задрожал, а бетон вокруг границы пролома в Ничто пошел трещинами, не выдерживая таких физических нагрузок, на которые его явно не рассчитывали при заливке. Если дать этой твари — кем бы ни был этот безумный подземный житель — достаточно времени, она вполне может преуспеть.

Никаких следов Беатрис или других бывших сотрудников Лазаря не наблюдалось, если не считать редких очередей где-то там, в далекой темноте. А значит, я остался единственным идиотом, способным хоть что-то с этим сделать. Я, конечно, дико переживал за здоровье Алекса, но интуиция подсказывала: не дать этой хреновине пролезть сюда — сейчас самая важная задача в моей жизни.

Возможно, вообще за всю историю моего существования.

К тому же именно я сломал круг и создал этот разлом. В свое оправдание скажу: не я пытался варить поддельную смерть из Ничто. Так что вешать на меня всех собак как-то неспортивно. Но моей вины тут хватало, чтобы пришлось разгребать.

Искривленное щупальце снова ткнулось в отверстие, пытаясь протащиться через напряженный бетон. Один взгляд на это заставил мой желудок сделать сальто — пополам от отвращения и ужаса. Наконец мой взор медленно переместился на горящий меч в правой руке. Он по-прежнему казался дружелюбным, но теперь его «настроение» изменилось, словно он пытался мне что-то сказать.

В передней части он казался тяжелее, как будто его тянул другой центр тяжести. У меня возникло ощущение, что, если я отпущу его, он не упадет на землю, а полетит к Старейшине, как брошенное копье. Я почувствовал, как на мои плечи легло тяжелое ярмо ответственности, пока я мысленно выстраивал траекторию от оружия к этой твари.

Я точно знал, что оно велит мне сделать. Оно хотело, чтобы я вошел прямо в центр того разрушенного круга и и со всей дури вонзил лезвие в ближайшую присоску на щупальце. Страх — настоящий Страх, а не какая-то там банальная паника — заскребся внутри, словно грызун, пытающийся выбраться из клетки.

Если этот Старейшина хоть немного похож на того, что гнался за мной по Ничто… Убизекал, как назвал его Кейн. Так вот, тот Убизекал был размером с городской небоскреб. Бежать на такую махину с холодным оружием — это как пытаться зарезать Кинг-Конга столовым ножом. Мой волшебный меч, конечно, был чертовски волшебным, но настолько мал, что эта тварь могла бы использовать его как зубочистку. Трудно кого-то заколоть насмерть, когда пропорции настолько несопоставимы.

Несмотря на мой Страх, тяга клинка только усиливалась, становясь все более требовательной — вылитый пес на поводке, завидевший кошку. Эта ненависть казалась первобытной, фундаментальной. Она существовала еще тогда, когда было только Ничто, и задолго до того, как появилось Все.

Я выдохнул, пытаясь успокоиться. Нужно было заставить руки перестать трястись. Скрепя сердце, я сделал первый шаг, переступив разрушенную границу круга по направлению к разлому. «Орион поступил бы именно так», — сказал я себе, будто был хоть капельку достоин его наследия. Я изо всех сил старался соответствовать его примеру, но то, что мы оба играли в баскетбол, еще не означало, что я могу забивать сверху так же круто, как он.

Еще два шага — и я оказался на краю разлома, чуть-чуть вне досягаемости движущегося щупальца.

БАХ. Оно снова с силой ударилось о дыру, заставив меня пошатнуться в сторону, пытаясь втиснуться в пространство, которое было слишком мало для его кошмарных объемов. За моей спиной раздался грохот — один из металлических стеллажей рухнул, как гигантское дерево в лесу. Трещины на полу поползли дальше, и у меня екнуло сердце: эта хрень продвигалась вперед. Сейчас или никогда.

С криком, который был нужен мне лишь для того, чтобы придать себе уверенности, я отвел горящий клинок назад, держа его на одной линии с ухом, готовясь к прыжку вперед.

«ДОВОЛЬНО!» — голос громыхнул как будто отовсюду сразу. Его мощь эхом отозвалась у меня в черепушке, сотрясая то свободное пространство, где по идее должен был находиться мозг. Вот вам, скорее всего, научное объяснение, почему я такой идиот.

Ослепительный белый свет вспыхнул над разломом, разрастаясь из сферы в столб огня. Он разогнал тьму, словно кто-то легким движением распахнул плотные шторы в солнечный день. Я замер, полностью парализованный властным приказом этого голоса. А тварь исторгла визг такой ярости, что его острые грани едва не распилили мою вменяемость.

«УХОДИ, МЕРЗКОЕ СУЩЕСТВО. ВЕРНИСЬ В НИЧТО, ОТКУДА ТЫ ЯВИЛОСЬ».

По комнате пронеслась такая сила, какой я никогда не ощущал, направленная не на меня, а на пожирателя, пытавшегося пробраться в этот мир. Даже будучи наследником Смерти, я никогда не обладал и сотой долей подобного могущества.

Жар, исходящий от столба пламени, был абсолютным, теплым и полным жизни, но столь же всепоглощающим, как драконий огонь Дойла. Я поднял обе руки в отчаянной попытке защититься от его силы. Старейшина снова зарычал в знак протеста, и на мгновение тьма вернулась, хотя казалась слабее, чем раньше.

«НЕТ», — произнес голос с категоричностью топора палача. Белый огонь вновь запульсировал; его жар обдал меня с ног до головы, но я почему-то не