Долг Сна - Эндрю Гивлер

здоровенный контейнер в форме пули. Тени пустились в пляс, пока он маневрировал, заставляя раскаленную «пулю» зависнуть точно над центром круга. Голос снова крикнул, вилы погрузчика наклонились, и из контейнера прямо в напольную чашу хлынул поток жидкого металла.

Появились Беатрис и еще два ее техномага. Они выстроились по трем вершинам воображаемого треугольника вокруг круга и в унисон завели какой-то речитатив — прямо так, не снимая белых лабораторных халатов и защитных очков. И тут внешняя граница кольца буквально взорвалась тьмой, превратившись в полыхающий маяк из теней, который мгновенно сожрал весь свет вокруг.

Даже на таком расстоянии я почувствовал, как температура в помещении резко упала, ребята явно призвали частичку чего-то, что явно не имело местной прописки. Я уже говорил, что круги — это способ соединить два мира, но та голодная жуть, которую они пытались удержать, рвалась наружу, как тигр из бумажного пакета. Или как Лилит из круга красной краски.

Это очень напоминало Ничто.

Прямо у нас на глазах жидкий металл начал остывать, меняя цвет с вулканического алого на серый, а затем стремительно чернея, подпитываемый живущей в круге тенью.

«Сейчас!» — крикнула Беатрис торопливым голосом. «Живее, пока не пришлось его закрыть!»

С края площадки появился длинноволосый блондин, тащивший за собой человека, который отчаянно вырывался. Я смотрел на это в оцепенении, просто не успевая осознать происходящее до того, как все закончилось. Одним резким рывком мужчина швырнул пленника прямо в центр кольца, сам при этом не переступая черту.

Вспыхнул черный нож.

Пролилась кровь.

Жертва упала на частично остывший металл, и тот стал жадно пить, впитывая жизнь несчастного так, словно умирал от голода. Насыщаясь, центр круга под воздействием ритуала превращался из темно-серого в абсолютно черный. Вот так они и штамповали свою поддельную Смерть. Материя и антиматерия, Все и Ничто сплавленные воедино и замешанные на крови.

Меня замутило. Я пытался сдержать одновременно и тошноту, и подступающую ярость. Это зло было на порядок выше всего, что я мог себе представить. Величайшие монстры в истории человечества лишали свои жертвы лишь земных тел. Но эти твари замахивались на вечность, пытаясь отобрать ее у человеческих душ.

«Этого недостаточно!» — панически прикрикнула Беатрис. «Быстрее, мы теряем контроль!». Длинноволосый палач у круга резко развернулся, и моя ярость раскалилась добела. Этого кадра я тоже прекрасно знал. Один из нефилимов, который спелся с Поларисом ради заговора против Ориона — просто потому, что сам мечтал занять его место. Именно он помог утащить нашего босса в тюрьму Тартара. Я не уверен, кто двинулся первым, Алекс или я, но наши винтовки мгновенно оказались у нас на плечах, и вместе мы обрушили шквал пуль на нашего ненавистного врага.

Беллерофон дернулся, когда в него попали первые выстрелы. Но он был далек от человека, так что я не собирался наивно надеяться, что этого хватит уложить его насовсем. Тогда я перевел прицел на техномагов, которые были куда менее шустрыми. Судя по ДНК, они числились Homo sapiens, пусть даже их души давно покинули чат.

Я прошил очередью одного из них, стоявшего ко мне спиной, мгновенно перекрасив его девственно-белый халат в красный. Алекс срезал третьего, что, к сожалению, позволило Беатрис благополучно сделать ноги. Чему я был даже рад; мне нужно было лично перетереть с ней пару вопросов перед тем, как отправить на свидание с моими новыми коллегами.

Разговор обещал быть долгим и болезненным.

«Надо валить!» — заорал Алекс, четко следуя неустанным наставлениям Ориона. Враг теперь точно знал, где мы сидим. Секунд через десять нас снимут отсюда, как стаю глупых индеек на охоте.

«Пошли!» — я перемахнул через перила нашего мостика и приземлился на верхушку металлических стеллажей чуть ниже. Прыгать сразу на бетонный пол было слишком высоко — даже Алекс при таком раскладе гарантированно сломал бы себе лодыжки.

Я все еще находился выше своих врагов, но на новой позиции укрытий было в разы больше. Наверху высились огромные деревянные ящики, за которыми можно было спокойно пригнуться. Мы с Алексом обменялись короткими взглядами, кивнули друг другу на прощание и рванули в разные стороны. Мы понятия не имели, сколько противников прячется в темноте, а ведь среди них был как минимум один чертовски опасный нефилим. Перекрестный огонь — как раз то, что доктор прописал, чтобы выбраться из этой заварухи живыми.

Я побежал на юг, притормозил на углу и прыгнул на восток, чтобы зайти с фланга к открытой площадке, где был начерчен круг. К моему ужасу, Беллерофон все еще пытался завершить ритуал и уже волок к кольцу связанную женщину.

Металл в центре круга был черным, но все же не настолько душераздирающе черным, как лезвие моей косы. Я колебался, пытаясь найти удобный ракурс для выстрела в нефилима, но не мог найти угол, при котором не рисковал бы поразить и его будущую жертву.

Поэтому я поступил так, как поступил бы любой сумасшедший, и вместо этого выстрелил в круг. Оставалось надеяться, что все, что они там затевали, еще не дошло до конца, и, если я сорву всю операцию, это не приведет к никаким негативным последствиям. От грохота моей винтовки Беллерофон вздрогнул и оглянулся через плечо. Я прямо физически увидел, как округлились его глаза, когда он со своим сверхчеловеческим зрением опознал мою скромную персону.

Игнорируя его испепеляющий взгляд, я присел и поудобнее пристроил винтовку на краю одного из массивных ящиков. Затем прислонился к оружию, поймав в прицел толстую металлическую полосу, которая обрамляла внешнюю сторону круга. От моих выстрелов, терзавших бетон, во все стороны полетели искры.

«Не торопись», — мысленно услышал я суровый голос Ориона. «Правило первое: не промахивайся». Губы сами собой тронула мимолетная улыбка. Ему легко говорить. Но мудрость моего наставника оставалась такой же непреложной истиной, какой была и до того, как его упекли в Тартар.

Беллерофон зашевелился быстрее, пытаясь закончить ритуал до того, прежде чем я его сорву. Я не мог этого допустить.

Я медленно выдохнул, выпуская воздух из легких. Руки и глаза сработали как один слаженный механизм, вылавливая цель — стальную полосу шириной не больше моего запястья. Легчайшим движением я плавно нажал на спуск, молясь,