Месть Серого Магистра - Вячеслав Михайлович Козырев

уродиной. В общем, вижу, пропадает царевна. А в чем дело, понять не могу. Ведь она всегда умницей была, гнилого человека за версту определить могла, а тут словно ослепла. Спасать надо.

Баба Яга нервно скомкала платок и сунула в карман.

– Я быстрее к котлу: воду вскипятила, травок заговоренных покидала, заклинание прочитала, и что ты думаешь? Глянула в воду, батюшки-светы, у Василисы в волосы заговоренный гребешок воткнут: околдовали бедняжку. А рядом злыдень Хряк: чужую личину на себя накинул. Не, думаю, так дело не пойдет, доберусь я сейчас до этого недобитого, всю метлу об него обломаю. Ан не тут-то было. Не понять, где они. Я давай зверей да птиц расспрашивать – не знают ли чего. Нашлась одна ворона: видела, как Василиса вместе с советником на Двухголовом Змее к тридевятому царству мчались. Я в ступу – и за ними.

Яга грустно вздохнула и продолжала.

– Возле перевала догнала. Но опростоволосилась, угодила в ловушку. Ждали меня. Змей огнем полыхнул, ступу сжег. Кувыркнулась я сверху вниз: хорошо, высота была небольшая, на посадку шла. Но всё равно больно. Тут тролли набежали, ими Хряк почему-то командовал. С тех пор и сижу в клетке, как тот медведь, которого цыган по базарам возил. Горы эти волшебные, и чародейство моё здесь не действует, так что не то, что на свободу вырваться, мелкой пакости этим злодеям сделать не могу. Вот такие пирожки с капустой. А теперь они и тебя схватили. Бедная Василиса.

– Не горюй, бабуля. Василиса сейчас с Лешим и котом к дому пробиваются. Оказывается, на ней Магистр Серого Ордена жениться вздумал и в качестве приданого царство Берендеево заграбастать. Просто и без хлопот. Только они про меня забыли. Пришлось напомнить. Ты же знаешь, каков я в гневе. Вот и теперь: замок, где они прятались, развалил. Врагов набил немерено. Двухголового Змея помнишь? Копыта откинул. Магистр под развалинами остался – думаю, навсегда. Один Хряк умудрился вывернуться. Он-то и натравил на нас троллей. А их столько было…

– Съедят тебя. И меня давно бы съели, да советник почему-то не даёт.

– Ничего, будем надеяться, зубы обломают. Я костлявый. И потом, почему обязательно съедят?

– А у них любые разговоры к еде сводятся. Голодно им, люди и звери давным-давно эти места стороной обходят. Так что перебиваются тем, что попадется.

– И только? Эх, были бы тут сейчас сват Наум да кум Игнат, накормили бы до отвала эту шайку. А там, глядишь, и мы нашли бы какой-нибудь выход.

По темнице потянуло сквозняком, и раздался тяжелый вздох:

– С ним бесполезно разговаривать. Ничего не помнит.

– Голова у него дырявая, – уточнил другой голос.

Бабка подскочила:

– Наумушка, Игнатушка, вы ли это?

– Само собой, мы. Кто же ещё? – ответил Наум. – Богатырь Санька приказал нам тебя отыскать. Мы уж давно тут.

– А пошто сразу не сказались? – рассердилась Яга. – Мы голову ломаем, как из беды выпутаться, а они в молчанку играют.

– Дык не звали, однако, – пробурчал Игнат, и невидимки заревели в один голос. – Не погуби, родимая. Мы люди подневольные, без приказа не являемся.

По темнице разнеслись глухие удары, словно били головой в пол. Санька даже непроизвольно осмотрелся по сторонам, хотя прекрасно знал, что никого не увидит.

– Ладно, кончай базар, – прикрикнул он на друзей, – оправдываться потом будете. А сейчас быстренько перенесите нас с Бабой-Ягой на волю, к царю Берендею. И чтоб Василиса с Лешим рядом стояли.

Удары, было прекратившиеся, начали раздаваться с новой силой.

– Не губи нас, богатырь. Всё, что ни захочешь, сделаем, а этот приказ исполнить не в состоянии, силы не хватает.

– А на что вы тогда годитесь?

– Меч-кладенец, лук с самонаводящимися стрелами, доспехи заговорённые, – заторопила их старуха.

– Тоже не получится. Вот ежели поесть, попить, перед ратным делом музыку послушать.

– Музыку? – переглянулись Санька и Баба Яга. – Ну-ка покажите, что знаете.

– Как отправился в по-о-ход богатырюшко, – заунывным голосом затянули невидимки.

– Стоп, – оборвал их парнишка. – А повеселей.

– Дык, это самая весёлая.

– Ясно, – скептически хмыкнул Санька. – Музыка отменяется. А вот поесть не помешает. Стол накрывать не обязательно. Подать сюда по маленькому пирожку с мясом.

Тут же в руках у пленников появилось по теплому, благоухающему куску пирога. Они жадно набросились на еду.

– Эй, Наум и Игнат, а пилку по металлу принести можете или тоже слабо? – поинтересовался Санька, расправившись с пирогом.

– А зачем?

– Прутья перепилю и из клетки выйду.

– Зачем пилить, руки пачкать?

Раздался скрежет металла, прутья разошлись в разные стороны, и в решетке образовался проход, в который мог свободно пройти человек.

– Нет, это невозможно, – схватился за голову Санька. – Раньше нельзя было сказать?

– Не спрашивали.

Санька только махнул рукой.

– С вами препираться, себе дороже. Быстренько Ягу освободите.

И это приказание было моментально исполнено. Пленники выбрались наружу, но едва дошли до выхода, как опрометью кинулись назад и снова заскочили в клетку.

– Эй, сват Игнат да кум Наум, сюда, кажись, тролли идут. Срочно поставьте прутья на место. И ещё: как хлопну в ладоши, навалите жареного мяса, да побольше.

– Это мы запросто, – обрадовался Наум. – Это мы с нашим удовольствием, это мы…

– Потом доскажешь, – перебил его богатырь, услышав приближающиеся шаги.

Чтобы не вызывать подозрений, они с Ягой уселись на пол, и тут до Саньки дошло, что в суматохе они вдвоем залезли в одну клетку. Однако менять что-либо было поздно: в проеме появились две сгорбленные фигуры.

– И какого рожна нас отправили караулить этих гадких людишек? – мрачно бубнил тролль потолще. – Ещё и кормить их, когда самим жрать нечего.

– Старший сказал, что он очень опасен, – возразил тролль маленького роста.

– Сказал, сказал. Его разговоры в рот не положишь, – не унимался толстяк и вдруг замер. – Тебе не кажется, что жареным пахнет?

– Свихнулся? Я уже не помню, когда и костер-то разжигали.

– И я не помню, но посмотреть не помешает.

Они тщательно обнюхали каждый закуток в помещении, но ничего не обнаружили. Голодные и злые, подошли к клетке и принялись внимательно разглядывать пленников.

– Костляв немного. Худосочный экземпляр, – произнес один.

– Подкормим немного, глядишь, и потолстеет, – возразил другой.

– Не, без толку. Вон старуху кормим, кормим, а всё худая как палка.

Санька искоса поглядел на Ягу, которая пошла пятнами от негодования.

– Я не худая, а стройная.

– Есть хочется, – проскулил толстый тролль, прильнув лицом к прутьям и пуская слюни. – Может, ему руку оторвать?

Пленники отпрянули в противоположную сторону. Тролль мелкой рысцой обежал вокруг клетки.

– Нельзя его есть, – подал голос маленький тролль. – Старший запретил.

– Кто он такой? – остановился на бегу толстяк. – Кто его выбирал? Если будет много задаваться, я его самого съем.

– У него шар, – испуганно прошептал тощий.

– Подумаешь, шар. Пусть только наши с остальными беглецами вернутся, этот запрещальщик сам у меня по голове дубиной получит.

– А зачем им торопиться? – с самым равнодушным видом разглядывая потолок, встрял в разговор Санька.

Тролли с недоумением уставились на богатыря.

– Тупому ясно, – продолжал тот, – если они эту сладкую парочку поймают, для чего их тащить сюда? Зачем делиться, если и на месте их можно замечательно съесть? Лично я бы так и сделал.

Охранники промолчали, переглянулись и беспокойно заерзали. Сначала толстяк, а затем и маленький принялись нервно расхаживать по комнате. Они подошли к выходу, шагнули вперед, вернулись назад. На лицах их отражалась растерянность.

– Ну, давайте, валите отсюда, – прошептал Санька.

– Старший заругает, – пропищал маленький, и они, тяжело вздохнув, вернулись назад и уселись на землю.

– Фокус не удался, – приуныла Яга.

– Ничего, сейчас мы им другой фокус покажем, – произнёс Санька и крикнул троллям. – Чего застряли, голодающие? Шевелите ушами, если мозгами не можете.

Тролли в недоумении уставились на богатыря.

– Мы ушами не могём, – наконец выдавил один.

– А что могёте? – передразнил их парнишка.

– Кушать.

– Ах да, я и забыл. Ну, смотрите, не подавитесь. – И он хлопнул в ладоши.

Тотчас сверху посыпалось мясо: жареное, пареное, вареное, копченые окорока и колбасы разных сортов. Однако вместо того, чтобы упасть где-нибудь рядом с клеткой, все эти разносолы посыпалась прямо на богатыря с Бабой-Ягой.

– Тупицы! –