Душевное мошенничество - Эндрю Гивлер

своей лучшей ободряющей улыбкой, которая, учитывая ситуацию, была в лучшем случае посредственной. Но это было идеально. Сегодня вечером он уже поднялся выше зова дружбы. Ему нужно было выспаться, а мне - поговорить со своими странными соотечественниками, не прибегая к вводу какого-то неуклюжего кода. Я хотел получить от них четкие ответы.

"А что с твоим другом?" - сонно спросил он.

"Они придут позже, но ты засыпаешь. Я в порядке, правда. Этот телефонный звонок уже помог мне почувствовать себя лучше. Я ощущаю себя немного менее беспомощным".

"Хорошо", - медленно сказал он, поднимаясь на ноги, как зомби из старого фильма. "Приходи за мной, если я тебе понадоблюсь, хорошо? Я собираюсь вздремнуть".

"Конечно", - соврал я.

Глава 13

Алекс не писал мне больше часа. Я провел это время на эмоциональных американских горках, бешено носясь по квартире, маниакально размахивая руками, представляя, что я сделаю с похитителями сестры, когда найду их.

Затем я уныло опустился на диван, уверенный, что больше никогда не увижу сестру. Тогда я поднес к носу одну из подушек, которую она держала до этого, отчаянно пытаясь почувствовать ее запах в последний раз. Все, что я уловил, - легкий намек на цветочный запах и примесь серы. Даже запах, который она оставила после себя, был испорчен.

В конце концов, мое тело не выдержало того бешеного темпа, в котором я двигался и задремало на диване. Сон был без сновидений, что я счел за счастье. Учитывая, какие кошмары пришлось пережить сегодня в мире бодрствования, я не хотел видеть, как мой мозг может переиначить их, сделав еще более захватывающими.

В кармане зажужжал телефон. Я задохнулся, вырвавшись из темных, мирных объятий сна. Процесс пробуждения - удивительно точный показатель того, насколько близка ваша жизнь к дну. Для некоторых людей, у которых все идет именно так, как должно быть, пробуждение - это худшее, что случается с ними за день. Потому что сон - это замечательно. А утро - это зло. Неважно, богат ты или беден, толст или мистер Вселенная. Сон - это меньший уравнитель после смерти. Мы все наслаждаемся им, и в конце концов он находит нас всех. Пробуждение - это общая боль для нас. Даже для тех, кто любит утро.

Вы знаете, что ваша жизнь опустилась так низко, как только может опуститься, когда просыпание - лучшая часть вашего дня. Исключая ужасные кошмары, сон - это спасение от мучений. Когда вы спите, ваш разум не так волен ежесекундно напоминать вам о том, что все ужасно.

Есть мгновение, одна восхитительная полусекунда свободы, когда вы впервые просыпаетесь. Это похоже на то, что ваше подсознание должно закончить загрузку, прежде чем оно сможет просмотреть список и убедиться, что вы в курсе того, почему несчастны. Это происходит где-то между возвращением вашего сознания и первым открытием век. В это мгновение ничто не может сбить вас с толку. Вы просто просыпаетесь, и не знаете, как вас зовут, где вы находитесь и какова сумма на банковском счете. Но именно в тот момент, когда ваши глаза фокусируются и начинают воспринимать окружающую обстановку, эти маленькие напоминания снова нахлынут. Это как микродоза надежды только для того, чтобы снова ее отнять.

О да, будущее моих друзей под угрозой из-за меня.

О да, у меня украли душу.

О да, мою сестру похитили.

Эта надоедливая литания никогда не проходит. Она всегда рядом. Даже если удастся найти что-то, что может отвлечь на короткое время, страх всегда будет всплывать на поверхность, пачкая все вокруг. Страх - не единственный убийца разума. Беспокойство справится с этой задачей не хуже.

Теперь, когда я снова вспомнил о ситуации, сразу посмотрел на телефон. Очевидно, я проспал, когда Алекс прислал мне сообщение о том, что он уже в пути. Его последнее сообщение гласило: "Здесь. Спускайся, пожалуйста". Телефон также сообщил мне, что сейчас уже три часа ночи. Я застонал, скатываясь с дивана и поднимаясь на ноги. Как бы долго мне не удалось провалялся в отключке, этого было недостаточно, чтобы запустить цикл глубокого быстрого сна, так что я не был сонным, просто измученным.

Я спустился по лестнице, и в моей груди затеплился слабый огонек надежды. Я надеялся, что с Алексом будет его друг, и мы сможем начать разбираться в этом деле.

Его белый минивэн, вечно верный помощник, был припаркован на обочине перед моей квартирой. Моя маленькая искорка надежды угасла, когда я увидел, что пассажирское сиденье пусто. Возможно, он не смог вызвать подкрепление.

Алекс жестом пригласил меня сесть на водительское сиденье. Я открыл дверь и скользнул внутрь рядом с ним.

"Привет, - сказал я, не зная, с чего начать.

"Что случилось?" настойчиво спросил Алекс, на его лице отразилось беспокойство. Молниеносной улыбки уже не было видно.

"Минутку, если не возражаете", - раздался богатый голос у меня за спиной. Я слегка подпрыгнул и повернулся лицом к другому человеку в машине. Я использую термин "человек" не совсем корректно. Точно так же, как я использовал бы термин "корабль" для описания "Титаника". Он был высоким. Я не мог точно судить, пока он сидел, но понял, что он легко был на пару дюймов выше моих шести футов. Руки и ноги у него были длинные как у пловца-чемпиона. Его пальцы также выглядели длинными и изящными. Я практически мог видеть, как они непринужденно танцуют на клавишах пианино. Черные волосы коротко подстрижены в классическом военном стиле.

На нем были темные джинсы и черная кожаная куртка, расстегнутая спереди. Под ней виднелась серая футболка. Было не так холодно, чтобы надевать куртку, значит, она была либо для стиля, либо по необходимости. Он выглядел как человек, который мог бы ездить на мотоцикле.

Больше всего меня насторожили его глаза. Я едва мог разглядеть их в тусклом свете уличного фонаря, но они странно отражались, напоминая глаза кошки. У меня возникло тревожное ощущение, что он прекрасно видит меня в темноте.

Значит, это один из высших нефилимов, о которых рассказывал Алекс. Тот, в чьих жилах течет демоническая кровь, искажающая их тела. Даже больше, чем его впечатляющая внешность, в нем была какая-то аура, которую я не мог уловить. Это было похоже на затишье перед летней грозой, кристальная тишина, обещавшая грядущие великие события. Лилит была пугающей в своей яркости; она продемонстрировала свою силу и не побоялась помахать ею у меня перед носом. В нем было какое-то жуткое спокойствие, от