Пленница генерала-дракона - Виктория Виноградова

Владыка, дай мне сил выжить.

Твари, что несут меня и Весю, начинают снижаться.

Я уже вижу их гнезда. Кладки яиц. Пахнет трупным разложением и пометом. В темноте белеют кости людей. Где-то лежат наполовину обглоданные тела. Даже меня начинает мутить от такой картины. Представляю, каково сейчас Весе. Бедная моя.

Шарю взглядом по приближающемуся уступу в надежде заметить палку или увесистый камень, которым можно будет отбиваться. Ничего. Гладкие голые стены.

— Смотри! — кричит Веся, указывая куда-то в бок. — Там щель! Твари не пролезут в нее!

Замечаю узкий проход, на который указывает Веся. И правда — это может сработать.

Главное, успеть добежать.

Когти сильнее вонзаются в плечи. Тварь готовится сбросить меня в гнездо. В этот момент я сам хватаюсь за лапы, как за турник, и начинаю раскачиваться. А набрав достаточную амплитуду резко выгибаюсь назад и бью пятками в брюхо. Мракокрыл ослабляет хватку. Успеваю вырваться. Кубарем падаю на уступ. Ловлю Весю за ноги. Двоих мракокрыл не вытянет — слишком тяжелая ноша. Тварь разжимает когти. Веся падает ко мне на руки.

Бежим с ней к расщелине.

Над головой хлопанье крыльев. Мракокрыл атакует. Уворачиваюсь, прикрывая собой Весю. Когти успевают полоснуть по спине. Больно-то как!

Вновь бежим. Слышу, что твари переполошились. Вскакивают с насестов.

Не успеем — разорвут в клочья.

Щель уже близко.

Мракокрыл опять нападает. Хватаю его за лапы и швыряю о землю. Писк.

— Беги! — толкаю Весю вперед, а сам отбиваю атаку второго. Тот пытается разодрать мне грудь. Царапается, верещит, бьет крыльями. К нему подлетают еще несколько сородичей. Я уже не вижу неба. Все закрыто мракокрылами. Они окружают.

Внутри холодеет. Не отобьюсь.

Надеюсь, хотя бы Веся успела добежать до укрытия.

Сражаюсь из последних сил. Ломаю лапы и крылья. Они хрустят. Визг разрывает барабанные перепонки. Моя грудь исполосована. Раны горят огнем. Руки уже не слушаются. В глазах темнеет.

— А ну пошли! — слышу Весин голос.

Над головой пролетает камень.

— Прочь я сказала!

Еще несколько камней летят в мракокрылов. Те расступаются, а я успеваю воспользоваться заминкой и ныряю в щель.

Дышать больно. Нащупываю Весю. Живая.

Мракокрылы неистовствуют у прохода в щель. Скрежещут когтями по камням. Пытаются выцарапать нас. Но не достают. Лишь визжат в бессильной злобе.

— Ты как? — шепчет Веся.

Раны на спине и груди горят так, будто на них высыпали пуд соли.

— Вроде жив.

Вот только надолго ли? Да, мы сейчас спаслись. Но как выберемся обратно? Стоит вылезти из щели — нас растерзают. А долго мы тут не продержимся: у нас ни воды, ни еды. Даже сесть невозможно — настолько узкий проход. Можно только стоять, будучи зажатым меж каменных стен.

— Тут где-то источник? — спрашивает Веся.

— Что?

— Слышишь? Капает.

Я нахожусь ближе к выходу из ущелья и любые звуки заглушают орущие твари.

— Ты уверена?

— Да. Где-то течет вода.

Веся продирается вглубь. Я пытаюсь идти за ней, но не могу пролезть. Слишком крупный. А вот она — маленькая, юркая. Уходит все дальше и дальше.

— Осторожно. Там может быть опасно.

— Не опаснее, чем сейчас, — отмахивается она. — Надо проверить.

Стою, зажатый двумя стенками, с тревогой прислушиваюсь к звукам.

Веси нет очень долго. Я уже всерьез начинаю переживать и звать ее, увещевая вернуться обратно.

— Ща-ща, — ее голос доносится из глубины пещеры. До ушей долетает осыпание мелкой крошки.

— Ты что делаешь? — я боюсь, что она устроит обвал.

— Не волнуйся. Тут мягкая порода.

— Веся, не дури. Камни могут рухнуть.

— Не. Я разбираюсь, какие нельзя трогать. Мы с папой исследовали пещеры. Здесь по краям просто осыпь.

Мне остается лишь довериться ее словам и надеяться, что на этот раз она не обманывает. Что действительно понимает, что делает.

Веся довольно долго скребет стену. Снаружи продолжают визжат мракокрылы. Один раз коготь чиркает рядом с моим ухом. Втягиваю голову.

— Еще чуть-чуть осталось, — приговаривает Веся. — Тут «горлышко». Сейчас расширю.

Помогаю ей со своей стороны. Нащупываю, где породы поддаются и отламываю мелкие камни. Они падают к ногам. Крошка осыпается за воротник.

— Дай попробую, — говорю, когда проход чуть расширяется.

Веся отходит. Выдыхаю из груди весь воздух и пытаюсь пролезть в узкое отверстие. Единственное, о чем я молюсь — не застрять. Иначе и себя погублю, и Веся окажется заперта в пещере.

Она хватает меня за руку и помогает тянуть. В очередной раз поражаюсь, сколько решимости в этой маленькой хрупкой девочке. Моей девочке.

Медленно продвигаюсь вперед. Двигаюсь по сантиметру. Ребра и лопатки впиваются в камни. Наждачкой раздирают раны. Ткань на рубашке трещит.

Веся продолжает меня тянуть и буквально вытаскивает из узкого лаза.

Дальше проход и впрямь расширяется. Чувствую, что здесь другой воздух: сырой, землистый. Теперь уже и я слышу, что где-то неподалеку течет вода.

— Идем, — произносит Веся. — Похоже, нас с тобой ждет весьма интересная ночка.

Глава 36

Веселина

— Видишь? — указываю на воду, стекающую по стенам пещеры. — Я же говорила, что капает.

Проходим вглубь. Воздух до того холодный и затхлый, будто мы в погреб спустились.

Ход расширяется. Перед нами озеро, а над ним сталактиты висят. И так это красиво смотрится, что аж матом ругаться хочется. От восхищения.

— Ого, — вырывается у Горана.

Больше он ничего не говорит. Лишь ошарашенно смотрит, будто отказывается верить глазам. Понимаю. Я и сама знатно опешила, когда поняла, какие тут пейзажи скрываются.

Перевожу взгляд на Горана — он весь в грязи и крови, рубаха порвана, на руках — полосы от когтей, лицо исцарапано. Бедный мужик. На нем живого места нет. Как до сих пор на ногах держится — непонятно.

— Пойдем, я тебе раны промою, — тяну его к воде.

Жду, что огрызнется «я сам». По крайней мере, мужчины, которые ухлестывали за мной, всегда старались подчеркнуть какие они самостоятельные, независимые и что им никто не нужен. Это они нужны. Женщинам. Были убеждены, что любая барышня должна быть счастлива, если такой самостоятельный и независимый соизволит обратить на нее внимание. Самое смешное, что эта самость заканчивалась за порогом дома. Вот там начиналось: принести то, подай се, ужин приготовь, одежду постирай. Будто не девушку себе искали, а прислугу.

Наивные. Со мной они быстро понимали, что такие фокусы не пройдут и отчаливали не солоно хлебавши.

Но Горан выдает совсем не ту реакцию, к какой я привыкла. Он не фырчит и не отказывается от помощи. Спокойно идет к воде и позволяет позаботиться о нем. Лишь плотнее стискивает зубы, когда начинаю промывать раны.