Последний поцелуй вдовы - Лисавета Челищева

Он провел меня через лабиринт коридоров, где стены, украшенные барельефами забытых богов, казалось, следили за нами. Мы подошли к узкой платформе, скрытой за резной дверью из черного дерева.

— Это лифт? — спросила я, разглядывая странные символы, выгравированные по краям.

— Не совсем. — Амир провел пальцем по одному из знаков, и платформа дрогнула, медленно поднимаясь вверх. — Это воздушный мост. Древний механизм, созданный еще до Раскола.

Стены шахты проплывали мимо, и я заметила, что они покрыты мозаикой, изображающей битву между светом и тьмой.

— Амир… — я повернулась к нему, — ты говорил о каком-то ожерелье в Храме Мандир.

Мужчина замер, затем медленно улыбнулся, словно вспоминая что-то давно забытое.

— Так это вы были той танцовщицей… А я-то уже подумал, что благовония окончательно свели меня с ума, если мне привиделась баронесса Лорелей, исполняющая танец перед алтарем Мандира.

— Мне нужно было остановить ритуал с Колесом Хаоса. Моих братьев похитили Нетленные.

Лицо Амира мгновенно потемнело.

— Если бы я знал… — он сжал кулаки, — я бы разнес это Колесо в щепки.

— У меня получилось остановить его.

Он долго молчал, глядя вдаль, прежде чем заговорить снова:

— То ожерелье… не просто украшение. Оно позволяет управлять песчинками времени — но лишь на мгновение. Я использовал его, чтобы оставаться невидимым, выполняя поручения Храма.

— Но почему ты служишь им, если они используют тебя?

Амир задумался, его пальцы сжали набалдашник трости.

— У нас был уговор. Век службы — в обмен на артефакт. То ожерелье. Атарван-Сахиб… — он произнес это имя с особым почтением, — не просто проповедник. Он — сосуд. В нем живет дух древнего огня, которому я служу уже сто лет здесь.

— …Сколько тебе ещё осталось?

— Полгода. Всего полгода.

Он слабо улыбнулся, но в его глазах не было радости.

Платформа остановилась. Мы вышли в длинный коридор, освещенный голубоватыми светильниками. В конце его возвышалась массивная дверь из черного мрамора с серебряными вставками.

— Ваш кабинет, миледи.

Он толкнул дверь, и передо мной открылось пространство, достойное Хранителя Баланса.

Просторный зал с высокими потолками, украшенными фресками, изображающими восемь Домов — четыре Света, четыре Тьмы. Пол был выложен шахматной мозаикой из черного оникса и белого мрамора. В центре стоял массивный стол из черного дерева, покрытый картами, свитками и странными артефактами.

Но главное — это вид. Целая стена была стеклянной, открывая панораму ночного Дэсмура. Город раскинулся внизу, как драгоценное ожерелье, усыпанное огнями. Вдали мерцала Базилика, Башня Молчания и Коллегия Церкви Будущего, а еще дальше — темные очертания Туманного Леса.

— Здесь вы будете принимать послов, — Амир провел рукой по столу, — и вершите судьбы Домов.

Я подошла к окну, чувствуя, как холодное стекло касается кончиков пальцев.

— Это… слишком величественно.

— Нет, — он стоял позади, его голос звучал твердо. — Это достойно вас.

Где-то внизу пролетела стая ночных птиц, их крики растворились в темноте.

Амир молчал, но его присутствие было таким же весомым, как и этот кабинет. И я поняла — игра только начинается.

Последний жнец

«И так продолжается во все времена. Ведь обычные люди обладают истинным даром Богов — их души вечны, и никто не смеет посягать на их свет, ведь душа — это частичка света самого Творца. Но подневольные души таких существ, как я, созданных системой слуг, не вечны. Мы существуем без права на перезагрузку сознания и памяти. А изношенные души наши могут быть уничтожены одним взмахом когтей Совета Восьми. Хранить память о своем существовании на протяжении столетий и более — настоящая пытка… Это не замысел Небесного Творца. А скорее, умысел Темного Архитектора. А может быть... Это самый закономерный, упорядоченный процесс, не требующий никакого созидания. В нем нет хаоса. Лишь порядок равновесия».

Блокнот захлопнулся с глухим стуком, будто гробовая крышка, раздавившая последний вздох. Пергаментные страницы, испещренные аккуратным почерком, на мгновение вспыхнули в луче света уличного фонаря, пробивающегося сквозь тяжелые бархатные шторы.

Эскар Тамасви сжал кожаную обложку своего нового дневника.

"Сжечь."

Мысль ударила в висок, горячая и навязчивая. Один бросок — и огонь поглотит эти признания, эти слабости, этот немой бунт против собственной природы.

Но рука не поднялась. Потому что эти строки — единственные свидетели его человечности.

"Обычные люди. Они даже не подозревают, каким даром обладают. Частицы первозданного света, которые нельзя погасить, можно лишь... перенаправить." — подумал жнец.

Но он — не человек. Его душа — это счетчик, тикающий в такт контрактам.

Последние месяцы Эскар пытался сопротивляться зову своей природы. Но с каждым днем это давалось ему все труднее.

"Если сломаюсь, не прощу себе этого", — мысль крутилась в его голове, как заезженная пластинка.

Может, он и сопротивлялся этому потому что его разум — самый мятежный из всех, что когда-либо попадали в капкан этой роли. Или потому что где-то в глубине, под слоями забытых воспоминаний, жнец все еще помнил вкус человечности?..

Эскар резко поднялся с кресла, швырнув записную книжку на стол. Он был полон конвертов с просьбами — аккуратно сложенных, нетронутых. Он не открывал их. Не хотел.

"Я больше не буду заниматься этим. Даже если это будет стоить мне самого себя."

Горькая усмешка скользнула по его губам. Остаться человеком... Какая ирония. Пальцы сжали виски, пытаясь подавить нахлынувшие воспоминания. Туманная граница. Лес, где деревья стоят, как немые свидетели. Он приковывал себя цепями к самому крепкому стволу каждую ночь — но все равно просыпался с окровавленными ладонями и пустотой в голове. Чьи-то последние вздохи, чьи-то невысказанные слова... Все стиралось к утру.

Эскар оделся, машинально скользнув взглядом по рукам.

Человеческие, с линиями жизни. Но ногти...Черные, как смоль.

Он не помнил, когда это случилось. Однажды просто проснулся — и они уже были такими. После особенно тяжелой ночи, когда едва сдержал себя от очередного "заказа". Теперь он носил перчатки, чтобы скрыть все.

Темная квартира осталась за спиной, когда жнец спустился в таверну "Черная Лилия". Недавно приобретенную. Теперь он — хозяин этого знаменитого во всём городе места.

Эскар налил себе виски, взял свежий номер "Энигма Экспресс" и опустился в любимое кресло у дальнего стола.

Газета зашелестела, повествуя о мрачных новостях Дэсмура: Фабрики на восточном квартале снова увеличили производство, несмотря на протесты рабочих. ИУОД — исправительное учреждение Ордена Дахмы, объявило о побеге трех заключенных — все пожизненно приговорены за мятежную деятельность. И главная новость: "Безымянный Убийца" наконец покинул Туманное Графство. Целый год без жертв.

Эскар отхлебнул виски, чувствуя, как алкоголь обжигает горло.

Где-то в городе часы пробили полночь. Тени