Императорский пион - Лю Ляньцзы

– Простите, матушка, но наложница не понимает, о чем вы. Скажите прямо, в чем я провинилась.

Чувствуя на себе пронзительный взгляд матери императора, я страшилась поднять голову. На душе стало тревожно.

– Ты осмелела настолько, что позволила себе вмешаться в государственные дела, будучи обычной наложницей, – прозвучал наполненный льдом голос тайхоу.

Мэйчжуан, стоявшая чуть в стороне, резко побледнела, услышав обвинения вдовствующей императрицы. У нее задрожали руки, и из белой тарелки на пол попадали оставшиеся ягоды боярышника. Катясь по полу, они оставляли после себя капельки темно-красного сока.

Тайхоу покосилась на мою подругу и спросила:

– А ты почему так занервничала? Я спрашиваю ее, а не тебя.

Растерявшись, я не могла придумать достойный ответ, поэтому поспешно опустилась на колени и поклонилась:

– Я не знаю, почему матушка-тайхоу так говорит, но я бы никогда не осмелилась совершить столь тяжкое преступление.

Императрица-мать выпрямилась. Она не старалась казаться грозной, но из-за морщинок вокруг глаз выглядела так, словно всерьез гневалась на меня.

– Я разрешаю тебе самой признаться, какую роль ты сыграла в присвоении титула тайфэй покойной матери третьего принца.

– Матушка, меня пугают ваши слова, – сказала я, прильнув лбом к прохладному полу. – Признаю, что я молода и невежественна, но я знаю, что наложницам запрещено вмешиваться в государственные дела. Таков завет наших предков, и я никогда не осмелюсь его нарушить. Наш император – мудрый правитель. Он сам принял решение о присвоении титула тайфэй покойной наложнице Юйэ. Разве простая наложница могла как-то повлиять на него? Все, что я могла сделать, это попросить Его Величество заботиться о своем здоровье и не переутомляться, занимаясь государственными делами. Самое большее, что я себе позволила, это обсудить с императором почетные имена, предложенные для покойной наложницы кабинетом министров, и из которых уже вы и матушка-императрица выбирали подходящее, – приподняв голову, я взглянула на хозяйку дворца. – Я еще многого не знаю и думала, что посмертное присвоение титула тайфэй – это дело гарема, и только потому осмелилась сказать пару слов. Что касается государственных дел, то ваша слуга никогда ни в малейшей степени в них не вмешивалась. – Быстро договорив, я вновь опустила голову.

Императрица-мать задумалась, но, судя по блеску в глазах, она мне верила, считая человеком с кристально чистой душой, которому нечего скрывать.

– Допустим, я верю, что ты не намеревалась вмешиваться в государственные дела, – неспешно произнесла тайхоу, – но посмеешь ли ты утверждать, что у тебя не было корыстных мотивов, когда ты обсуждала с императором этот вопрос?

Заметив, что вдовствующая императрица успокоилась, я решила, что не стоит слишком рьяно оправдываться, поэтому тихонько сказала:

– Матушка, я восхищена вашим умом. Признаюсь, что несмотря на то, что присвоение почетного титула покойной наложнице никак не влияет на мою жизнь… – я приподняла голову и встретилась глазами с тайхоу, – но у меня и правда были личные мотивы обсуждать этот вопрос с Его Величеством.

Императрица-мать внимательно слушала и не перебивала. Облегченно выдохнув, я продолжила:

– Я живу во внутреннем дворце и почти ничего не знаю о том, что происходит снаружи, но даже до меня доходят дворцовые пересуды. Император – правитель нашей страны. Он всей душой переживает за наше государство, отказываясь от сна и забывая о еде. Государь одарил меня своей благосклонностью. В ответ я могу лишь заботиться о нем и надеяться, что все желания императора исполнятся и Небеса будут всегда ему благоволить… – Мне хотелось сказать еще кое-что, но я задумалась, приемлемо ли это. Но в конце концов произнесла: – Вот только Небеса не всегда следуют желаниям человека.

Тайхоу, родная мать императора Сюаньлина, когда-то и сама была повелительницей империи, поэтому было бессмысленно что-либо от нее скрывать. Выслушав меня, она немного помолчала, а затем сказала:

– Дело не в том, что Небеса не хотят исполнять желания людей, просто некоторые люди порой идут против воли Небес.

Я стояла в тени, в стороне от солнечных лучей, но все равно ощущала, как по спине расползается неприятное тепло, от которого зудела кожа, а сердце наполнялось беспокойством.

– Матушка, вы совершенно правы. Но все мы знаем, что Его Величество – Сын Неба и Небеса помогают ему. Я же, жалкая наложница, никогда не осмелюсь вмешаться в государственные дела. Моя забота сделать так, чтобы государь хорошо питался и не забывал отдыхать. Что касается моих собственных желаний, я всегда держу их при себе. Но раз вы спросили, мне ничего не остается, кроме как честно ответить. Мое желание – это долгая и благополучная жизнь императора, ведь только благословленная его милостью, я смогу спокойно прожить во дворце до глубоких седин.

Выслушав мои объяснения, тайхоу смягчилась. Она небрежно пригладила волосы на затылке и дружелюбно сказала:

– Покажи мне наложницу, которая не желает того же. Хватит об этом. Поднимайся.

Ощущая себя так, словно меня помиловали, я поднялась, поправила одежду и, опустив голову, отошла в сторону. Императрица-мать, поглаживая мягкое парчовое одеяло, укрывавшее ее от дуновений ветра, тихонько вздохнула и произнесла:

– Ты заботишься о себе и этим похожа на всех остальных. Наложницы живут только благодаря императору. Пока он рядом, неважно, в фаворе ты или в опале, у тебя всегда есть надежда и повод для ожиданий. Когда же императора не станет, императрица без лишних слов станет тайхоу, цзеюй Цао и гуйпинь Синь сохранят высокое положение благодаря дочерям, а такие, как вы с Мэй-эр, те, кто не родил императору ребенка, останутся до конца жизни одинокими и позабытыми вдовствующими наложницами, которые даже надеяться не могут на титул тайфэй. Несмотря на статус наложницы покойного императора, вам не на кого будет положиться в старости, и вы окажетесь в плачевной ситуации. Если говорить откровенно, вы будете жить в ожидании смерти. Поэтому вы и вам подобные возлагают все свои надежды на императора.

Тайхоу закончила говорить и, расстроенно вздохнув, тут же закашляла.

Мэйчжуан вежливо кивнула, давая знак, что услышала наставления старой госпожи, но при этом отстраненно смотрела в окно, словно бы искала там что-то. Императрица-мать взглянула на мою подругу и сказала:

– Мэй-эр, я рада, что ты относишься ко мне с почтением, но тебе следовало бы больше внимания уделять императору. Он и так не балует тебя своей милостью, так в последнее время твое положение стало хуже, чем у той девчонки, пинь Тянь. Ты молодая и красивая, но день за днем носишь блеклую одежду. Даже мне, старухе, хочется носить что-то яркое, а