Императорский пион - Лю Ляньцзы

Тайхоу благодарно улыбнулась и выпила подслащенную воду.

– Мэй-эр спокойная и сдержанная, а ты находчивая и сообразительная. После смерти императрицы Чуньюнь рядом с императором не осталось никого, кому бы он мог доверять и кто смог бы его поддержать. Если вы будете служить ему всем сердцем, то не только императрица вздохнет с облегчением, но и императору станет спокойнее, потому что он будет знать, что у него за спиной есть надежные и верные люди.

Мэйчжуан, стоявшая чуть позади тайхоу, во время нашего разговора смотрела на меня с равнодушием, а услышав последние слова старой императрицы, чуть заметно усмехнулась и сказала:

– Матушка, вы мне льстите.

После часа под теплыми солнечными лучами императрицу-мать разморило, и она лениво произнесла:

– Мне пора вздремнуть, а вы ступайте и погуляйте.

Мы с Мэйчжуан попрощались и направились к дверям, но тут тайхоу окликнула меня и велела вернуться.

– Вопрос с посмертным присвоением титула тайфэй решили довольно умно и продуманно. Если бы решение принимала я, то, скорее всего, сделала бы то же самое. Раньше Его Величество не отличался терпением и часто действовал на скорую руку, поэтому ему всегда был нужен тот, кто помог бы ему все хорошенько обдумать. Но если все это часть твоего плана, не слишком ли он смелый?

Все мои мысли были о том, как объяснить Мэйчжуан мою просьбу императору, и тут неожиданно прозвучали эти слова. Сердце замерло на мгновение и словно бы зависло в воздухе, отчего мне стало не по себе. На губах застыла натянутая улыбка, из-за которой уже начали болеть щеки.

– Разве у меня хватит ума на подобное? – тихонько сказала я. – Это просто невозможно.

Тайхоу улыбнулась, но улыбка ее была нерадостной:

– Старая поговорка гласит, что добродетель женщины заключается в отсутствии талантов, но я с ней не согласна. Однако, если женщина чрезмерно талантлива, ее ждет печальная судьба и бесконечные сожаления. Редко кто умеет пользоваться своими талантами, зная, когда надо их показать, а когда следует утаить, и при этом накапливает добродетель, занимаясь добрыми делами. К тому же это не простой дворец, а императорский. – Старая госпожа пристально посмотрела на меня и многозначительно добавила: – Пускай вы всего лишь женщины, живущие в гареме, но в прошлом женские слезы и улыбки уже не раз становились причинами значимых событий. Поэтому всегда надо следить за тем, что ты говоришь и делаешь.

Я кивнула, вникая в глубинный смысл ее слов.

– Ты умная девочка и поэтому мне нравишься. Когда будет свободное время, приходи переписывать буддийские писания.

Почтительно поклонившись, я попросила разрешения удалиться и почти бегом покинула дворец Инин. Выйдя на свежий воздух, я почувствовала себя истощенной и морально, и физически. По лбу стекали капельки пота, а плечи сводило от напряжения.

Возле дворца меня ждала Хуаньби, а вот моей подруги видно не было.

– Ты видела госпожу Мэйчжуан? – обеспокоенно спросила я.

– Да, она вместе со служанкой пошла на кухню, чтобы приготовить для матушки-тайхоу легкие кушанья.

Понимая, что сейчас не смогу с ней поговорить, я устроилась в паланкине и велела нести меня в Танли.

Когда мы проходили вдоль западного берега пруда Тайе, я увидела цзеюй Цао с принцессой Вэньи на руках в сопровождении служанки. Они, устроившись у длинного моста, наклоняли веточки ивы к воде и, весело смеясь, дразнили золотых карпов, но стоило им увидеть мой паланкин, и хозяйка, и служанка поднялись и поприветствовали меня вежливым поклоном. Я велела им выпрямиться и, не выходя из паланкина, сказала:

– Цзеюй, вижу, что ты сегодня в хорошем настроении.

Она улыбнулась и с любовью и заботой посмотрела на принцессу Вэньи:

– Мы не знали, чем заняться, и малышка потребовала, чтобы мы пошли гулять. Эта маленькая проказница так расшумелась, что у меня даже голова заболела.

– Другим только остается молиться, чтобы Небо послало им такую же головную боль, как у цзеюй, – с улыбкой произнесла я и посмотрела на принцессу.

Этой девочке с красивыми чертами лица и яркими бровями скоро исполнится три года. Она любила улыбаться и постоянно о чем-то лепетать на своем детском языке. Меня она совершенно не знала и поэтому немного стеснялась, но не плакала и не капризничала. Она, широко распахнув округлые черные глаза, с любопытством разглядывала незнакомку. Смышленая и милая малышка!

Я улыбнулась сидевшей на руках у матери принцессе, и та, видимо почувствовав мою симпатию, вдруг приоткрыла пухлые губки и звонко рассмеялась, после чего раскинула в стороны маленькие ручки и потянулась ко мне. Она хотела, чтобы я ее обняла. Мое сердце наполнилось радостью и умилением. Я поспешила выйти из паланкина и подойти к цзеюй и ее дочери.

Когда наложница Цао заметила, что ее дочь тянется ко мне, чтобы обнять, она поспешно прошептала:

– Нельзя вести себя так с матушкой-гуйпинь. Это очень невоспитанно.

Я рассмеялась:

– Цзеюй, не надо ругать малышку за то, что она не боится незнакомцев.

Когда принцесса оказалась у меня на руках, я крепко обняла ее и аккуратно убрала с маленького лба влажные от пота волосы. Пускай она совсем еще малышка, но Вэньи прекрасно понимала, кто ее любит по-настоящему. Она прильнула к моему плечу и ласково потерлась розовым личиком о шею. Одной рукой девочка держалась за меня, а второй играла с застежкой, выполненной в виде золотой пчелы, сидящей на хризантеме.

– Ты очень нравишься Вэньи, – с улыбкой произнесла цзеюй, а потом подошла поближе и сказала принцессе: – Тебе следует называть госпожу мамой-наложницей Вань. Ну-ка, повтори.

Но принцесса ничего не сказала. Она робко опустила голову и повернулась ко мне всем телом. Цзеюй Цао, заметив, как смутилась ее дочка, окликнула кормилицу.

– Унеси принцессу, пока она не помяла одежду матушки-гуйпинь, – строго сказала она и шепотом добавила: – Я уже давно тебя жду.

Стало понятно, что наша встреча у пруда неслучайна. Она хотела мне что-то сказать. Я позволила забрать принцессу Вэньи, сняла с одежды несколько застежек в виде пчел и хризантем и протянула их кормилице.

– Это подарок для принцессы, – пояснила я. – Пусть играет с ними, сколько хочет.

Но служанка не осмелилась принять мой подарок. Она посмотрела на хозяйку и, только заметив, что та довольно улыбается, приняла броши и вежливо поблагодарила.

– Весной здесь так красиво, – сказала я. – Мне хотелось бы прогуляться по саду Инчунь, поэтому я вас оставлю.

В саду не было никого, кроме меня и Цзиньси. Это место славилось жасмином[26], расцветавшим сразу после зимы, но сейчас он уже отцветал, поэтому мало кто приходил сюда, предпочитая более живописные пейзажи. В здешней тишине можно