Горицвет - Диана Чайковская

всё величие Смолеродных – в кровавых потёках на стенах, в пекучих рыданиях и сдавленных предсмертных хрипах, в согнутых и сгорбленных холопах, что не смеют даже поднять очей. Вот она – их родная удача, доля с тенью недоли, такой длинной и гадкой, что лучше не всматриваться.

Воислав лежал на постели и чувствовал под собой груду иссохших костей, которые накрыли покрывалами и сказали: «Спи, княжич, и пусть тебе снятся сны о ратных подвигах. Спи, княжич, не гляди на мертвецов внизу, на голодных и чумазых, не считайся с ценой: если надо погубить целые города – губи и режь, да вместе с детьми, чтобы не осталось людей, способных отомстить».

– Спи, княжич, только по-настоящему ты уже никогда не заснёшь! – каркнули сверху Карна и Жаля, прежде чем замолчать на целую ночь.

Сомкнуть очей он так и не смог – всё думал об увиденном. Волнения Сольвейд в сравнении с бесконечным потоком мертвецов – ничто. Как и простая девка среди теремных. Мирок нянюшек и бояр покачнётся, а остальному миру – громадному и необузданному – не будет никакого дела.

Воислав выскользнул через задний ход во внутренний двор. Звёздное покрывало укутывало оголевшие деревья, прохладный ветер играл с листвой. В конюшне ржали лошади, у гульбища метались тени, топчась по брёвнам сапогами. Кто-то с кем-то виделся. Краем уха он уловил своё имя и понял: некто любопытствовал, каким вернулся княжич.

Воислав хотел было ответить, да не успел – из-за ворот выпрыгнул волк. Незнакомцы вздрогнули и исчезли в тереме, замерли кони, почуяв зверя. А тот выждал, пока его седоки спрыгнут со спины, и перекинулся через себя.

Горяну Воислав узнал сразу – по смольным косам и алым лентам. Того, кто был с ней, он толком не разглядел. Наверное, какой-то витязь или травник.

– С пылу, с жару, – хохотнул Лыко, выпрямляясь. – Здоров будь, княжич!

– И ты будь здоров, – улыбнулся Воислав. – Разыскал-таки!

– Разыска-ал, – довольно протянул он. – Ведьма твоя, и иноверец вместе с ней. Хочет с князем говорить.

– Пусть говорит, – пришлось отмахнуться. Думать о каком-то иноверце ему хотелось меньше всего. – Ну, Лыко, удружил! Иди скорее в терем да гостя проводи.

Горяну он увёл сам. Не терпелось расспросить её, разузнать, как она смогла выжить, где была и что хочет получить. Впрочем, о последнем Воислав догадывался. Всякая девка мечтала о тереме и богатых одеждах.

– Не слишком ли ты торопишься, княжич? – Она обернулась. Беспокойство сверкнуло в серых очах.

Возможно. Раньше он бы согласился. Теперь – вряд ли, ведь завтра может быть что угодно, от войны до хвори. А может, тяжесть горестей сгубит его душу за пару лучин?

– Мы никогда не знаем, сколько нам отмерено, – ответил Воислав и одним движением прижал её к себе. Пахнуло колосьями, полем после дождя и болотом. Горяна ничуть не изменилась: всё так же бегали её очи, краснели щёки, темнели косы, отливая ночной синевой.

Их ждала ночь без кошмаров, долгая и короткая одновременно, тёмная с одного угла и светлая – с другого, и это вливало в его душу травяной отвар, что гнал боль подальше и позволял дышать полной грудью.

В княжьем тереме

В отсветах лучины пылали покрывала и тёмные шкуры. Воислав стискивал её руки, сдавливал плечи, наваливаясь всем телом. Его страсть отдавала безумием, отчего Горяне становилось не по себе. В отчаянном взгляде, в рваных движениях, в бессвязном шёпоте не было ни любви, ни желания – сплошь страх.

Их сжимал в кольца зловещий терем. За каждой стеной шептались, заклинали, в уголках прятались тени. Неужто кто-то подговорил духов забраться в светлицу княжича? Из-за приоткрытых створок доносилось глухое топтание. Кто-то перестукивал сапогами по двору, то выходил, то заходил в сени.

Горяна не представляла, как можно спокойно спать при таком шуме. Наверное, потому Воислав и послал за ней. Выпустив наружу страсть и горечь, он ослаб и рухнул. В воздухе остались висеть слова: «Спаси меня», – ах, как будто она могла!

Меньше всего Горяне хотелось взваливать эту ношу себе на плечи.

– Так что, – Воислав приоткрыл очи, – спасёшь, а? Ты ведь можешь.

Она вздохнула. Говорить правду язык не поворачивался.

– Я бы и рада, княжич, – она улыбнулась мягко-мягко, – только мне самой нужно спасение.

– Тебя кто-то обидел? – Воислав напрягся. Наконец-то очи прояснились, чуть отступило стылое марево. – Расскажи мне. – Он придвинулся поближе, уверяя, мол, не трону и защищу. Ха!

– Во Враньем Яру живёт ведьма, – осторожно начала Горяна. – Я кое-что пообещала ей, но не смогла отдать. Теперь она требует мою жизнь.

– Враний Яр, – он нахмурился, пытаясь вспомнить. – А! Чёрные волхвы и болота? Я могу отправить туда людей и…

– Нет-нет-нет, – она замотала головой. Разлохмаченные пряди взлетели смоляными волнами. – Оружием её не возьмёшь. Я знаю средство, но нужно, чтобы со мной поехал иноверец, а он, – Горяна повела плечом, – более не желает мне помогать.

– Найдём другого! – Воислав схватил её за плечо и прижал к себе. – Возьмём хоть того, что служит тут у нас.

– Не стоит, княжич. – Горяна потянулась к нему, чтобы погладить по щеке. – Если ты накажешь, Андруш поедет. Он не осмелится перечить тебе.

– Накажу, – шепнул Воислав и тут же начал целовать её в шею. – Завтра же и накажу.

Вздох пришлось подавить, а то распознает ещё неладное. Горяна удержала улыбку и изогнулась навстречу ласкам, немного грубым, неуклюжим – и пусть. Воислав снова перестал видеть её – пелена упала на очи, страсть захватила разум. Порой он снова сжимал запястья так крепко, что Горяна вскрикивала от боли. Волновало ли это княжича? Нет, он продолжал двигаться. В эти мгновения Воислав не думал ни о ком, кроме себя, да ему и не надо.

Он вдавил Горяну в вишнёвое покрывало. По животу прокатились волны боли – будто тупым лезвием полоснули несколько раз. Ещё чуть-чуть – и закричала бы что есть мочи. Вовремя прекратилось. Воислав наконец-то оставил её в покое и заснул. Эх, не стоило ему отвечать – притворилась бы спящей. Совсем не так всё ощущалось в шатре…

Горяна ощупала живот, приподнялась и потянулась за рубахой, в которой были припрятаны травы. Во дворе поднялся шум, забегали девки и служки – наверное, готовились к утру. Ей же оставалось сжевать лист мяты, успокоить сердце и заснуть.

Нет, завтра её здесь не будет. Где угодно, но только не среди удивительно чистых ступеней и стен, что до жути напоминали жилище Айнэ-пряхи. Такие же