Из рода Хранителей магии - Гэбриэл М. Нокс

лишь бы увидеть представление. Торговцы ликовали. Булочки, пирожки и жареное мясо улетали с прилавков со скоростью ветра. Коробка для пожертвований тоже не пустовала. Эрэл только успевала ссыпать монеты в мешок.

Время приближалось к полуночи, но людей меньше не становилось. Фиолетовые праздничные плащи заполнили всё. И вот выбившиеся из сил Бэл и Диэлон освободили место для Легион, которая должна была стать гвоздём программы. Ей уже приходилось стоять перед толпами народа, но при более печальных обстоятельствах: Дериус часто использовал своего телохранителя в качестве палача.

Исполняя странную просьбу Легион, Диэлон принёс земли из соседней клумбы, а Теркус нарвал веток и листьев. Эрэл попросила последнюю клиентку слезть с бочки, которую тут же наполнили водой из фонтана.

Зрители замерли в ожидании, даже ветер, казалось, перестал дуть. Легион начертила знак на земле, и перед огромной толпой выросла высокая каменная платформа, на которую она взошла.

– Ну вот, – шепнул Теркус Диэлону, – теперь нам влепят штраф за порчу общественного имущества.

Легион окинула взглядом занятые людьми улицы и торговые ряды. Затем, к удивлению присутствующих, отошла в сторону, снова начертив на земле знак. Под восхищённые окрики в воздух поднялись ветки и листья. Они завертелись в диком танце, всё быстрее и быстрее, пока не приняли форму ребёнка, – точнее, маленькой девочки.

Глаза Легион и Теркуса встретились, он кивнул и произнёс:

– Жила на свете маленькая девочка, и она очень сильно любила свою семью. Но однажды злые люди поступили с ней жестоко, продав в рабство худшему из них.

С помощью магии ветра, листьев, палочек и частичек земли Легион рассказывала историю своей жизни. Грустную и одновременно пугающую. Она показала, как девочка расправлялась с врагами своего хозяина и как сохранила жизнь лишь одному мальчику.

После этого эпизода Диэлон перестал смотреть на воздушный театр, а взглянул на Легион, в её печальные глаза, наполненные скорбью и му́кой. Именно сейчас он ощутил её настоящую боль, душевные терзания человека, потерявшего свой дом. С каким трепетом она визуализировала воспоминания о матери и с каким горем – потерю брата. А потом появились они: Теркус, Бэл, Эрэл и Диэлон. И спектакль заиграл новыми красками. Добавилась вода, изображающая горы и равнины на пути друзей. Легион рассказывала об их путешествии и то, как до́роги они ей стали. И в какой-то момент возник огонь: Легион взяла его из лампы на углу улицы, но использовала крайне осторожно, держа наготове воду из бочки. Огнём стал рассвирепевший Дериус.

Для зрителя история была не больше, чем интересная сказка, но для друзей она стала напоминанием, через что они вместе прошли. Каждый из них видел себя так, как представляла Легион. Эрэл – лёгкая, нежная, красивая, пугливая, как птичка; Теркус – улыбчивый, весёлый, добродушный, порой ветреный; Бэл – собранный, серьёзный, опора их группы, консервативный; и Диэлон… о нём Легион говорила сумбурно, его образы постоянно менялись: отстранённость, взаимопонимание, дружба и привязанность. Диэлон видел это, и внутри у него всё сжималось.

Народ следил за магическим рассказом, раскрыв рты, кто-то хлопал в ладоши, кто-то требовал рассказать больше об отдельных героях, а потом со стороны ратуши послышались возмущённые крики о запрете использования магии без ведома Совета города.

– Нам пора убираться! – крикнул Бэл Легион.

Девушка кивнула, и образы опали. Люди с разочарованием выдохнули.

– Продолжение истории смотрите в нашем новом представлении, которое пройдёт в Императорской долине после завершения войны, – примирительно сообщил Теркус.

Легион подозвала друзей жестом, будто бы на поклон, но преследовала она иную цель.

– Благодарим всех за внимание и ваши пожертвования. До новых встреч! – добавил Теркус, после чего каменный помост заволокло густым туманом.

Легион распространяла туман всё дальше и дальше, пока они не собрали пожитки и не скрылись в переулке. С места выступления раздавались восхищённые крики и аплодисменты. Стоя вдалеке от благодарной толпы, друзья переглянулись, и у каждого на губах растянулась довольная улыбка.

***

В Харарее друзья пробыли ещё пару дней. Нужно было купить провизию, новую одежду, хорошенько отмыться в купальне и добыть лошадей. Здешние торговцы были несговорчивыми и отдавать жеребцов в руки молодым людям не хотели, подозревая, что те ухаживать за животными не умеют. Но продолжительный разговор одного из них с Теркусом, который знал о лошадях всё и даже больше, разрешил проблему в пользу друзей. Правда, за те монеты, что у них остались, им продали только старую клячу с деревянной тележкой.

И снова их ждала чарующая природа Нарадвелл. Пушистые леса на востоке, руины старых реллийских городов и святилищ на западе, горная цепь Нихо на севере. А позади, на юге, остались Варат и Делькор, а вместе с ними и прежняя жизнь.

Бэл больше не поторапливал друзей: погони не было. Либо Кат потерял их, либо решил не иметь дел с некромантом и Хранителем.

Они брели по торговому тракту, не сворачивали. Тележка противно скрипела, лошадь отгоняла облезшим хвостом мух, подрагивали мешки с городскими покупками. Пепелище они увидели не сразу. До подножия оставалось не больше пары сотен метров.

Их встретили чёрные стены и покосившиеся обгоревшие заборы. Ноги утопали в пепле и брошенных пожитках. А ведь ещё день назад они вышли из города, где царил мир, а народ праздновал победу в прошлой войне.

– Вы слышите? – насторожился Бэл.

И действительно, неподалёку раздался жалостливый женский голос, потом заплакал маленький, возможно, годовалый, ребёнок. Пара мужчин вели перебранку.

– Кто это? – испуганно спросила Эрэл.

– Должно быть, мародёры. Только они лазают по оставленным жилищам, – предположил Бэл.

– Но что тут брать? Посмотрите, один сгоревший хлам кругом, – удивился Теркус.

Женский голос стал громче, владелица почти кричала, молила о помощи и милосердии.

– Легион, Бэл, пойдёмте посмотрим, что там, – предложил Диэлон.

– А я? – поджал губы Теркус.

– А ты хромаешь, дружище. Береги Эрэл и наши пожитки. Не хочу больше жрать кислые дикие ягоды и подтираться лопухом.

Было видно разочарование на лице анкорца, но он лишь пожал плечами и предложил Эрэл отъехать к конюшне.

Диэлон и Бэл действовали сообща, как хорошо обученные воины: сказались образование и военная подготовка обоих. Легион же старалась не отставать и не нарушать ритм. Миновав заваленные камнями и обугленными деревянными каркасами улицы, троица вышла к небольшой площади. Они спрятались за стеной бывшего трактира. Место Диэлон опознал по обилию развалившихся бочек и барной стойке.

Перед ними группа из четырёх низкорослых ирихов угрожала оружием молодой женщине с грудной девочкой на руках. Спутника женщины прижали лицом к земле, приставив к шее взведённый арбалет.

– Хватит ныть, вытаскивай то, за чем сюда явились. – Один из ирихов ткнул в сторону короткой повозки, запряжённой ослом.

– Мы за игрушками пришли, – рыдала женщина. – Думали, какие-то остались…

– Я же предупреждал, что если ещё раз мне про игрушки скажешь, я твоего муженька пристрелю.

– Но это правда! – Женщина уже была на грани истерики.

Диэлон видел испуганный взгляд, видел порванное платье и запёкшуюся на виске кровь. Ребёнок, маленькая девчушка с милыми глазами оленёнка, вся в грязных разводах и засохшими слезами на щёчках, нервно насасывала указательный пальчик. Мужчина – крупный, лысый, но недостаточно ловкий, чтобы разобраться с целой бандой опытных дельцов.

– Сюда возвращаются только за чем-то ценным. Все ваши давно умотали на юг.

– Ребёнок… она… она своего зайчика хотела деревянного… – Пленница икала от слёз, захлёбывалась и дрожала от страха.

Только сейчас Диэлон заметил ещё одно тело –