Аудит одуванчиков - Эндрю Гивлер

Робин изогнул бровь. "Ты бы понял, что я имею в виду?"

"Нет", - вздохнул я.

"Теперь понимаешь". В голосе моего адвоката не было самодовольства, только усталость.

"Теперь, когда ты увидел Ничто, ты можешь начать понимать", - новый голос прервал наши тихие размышления о бездне. Робин и я одновременно обернулись и увидели Королеву Глориану, стоящую в открытом железном дверном проеме.

На моих руках тут же вспыхнул Уиллоу, сжигая их своим нежным огнем.

Выпендривается, - подумал я о странном духе фейри. Уиллоу молчал, но почему-то у меня сложилось впечатление, что он показал мне язык.

Робин низко склонил голову, и я, совершенно сбитый с толку, последовал его примеру, не уверенный, должен ли я снова встать на колени. Насколько я знал, Робин имел более высокий VIP-статус, чем я, и я был очень груб. Но королева сказала, что хочет, чтобы я присоединился к ее семье из-за моей силы, и я решил положиться на это.

Глориана надела то, что, по моему мнению, было максимально приближено к повседневной одежде королевы. Вместо платья и короны на ней был простой белый брючный костюм, отделанный золотой нитью в тон ее золотым глазам. Она наклонила голову, глядя на нас двоих, как удивленная тетушка, поймавшая племянников, запустивших руки в банку с печеньем.

Мне стало немного не по себе. Нарушил ли я какие-то правила? Я чувствовал себя виноватым за то, что оказался здесь, но даже не знал, есть ли у меня проблемы или нет.

"Робин, ты не оставишь нас на минутку?" - мягко спросила она.

"Конечно, Ваше Величество", - ответил Робин, снова склонив голову. Когда он проходил мимо королевы, она положила руку ему на плечо и прошептала "спасибо" так тихо, что я не был уверен, что расслышал это. Адвокат кивнул и вышел через железные двери, закрыв их за собой. Мне было интересно, нашел ли он свои перчатки или сжег себя, выполняя приказ своей королевы.

Я больше беспокоился о себе - совсем один с Королевой всех фейри.

Я нервничал. Я не мог сказать, попал ли я в беду, буду ли соблазнен или вот-вот съеден. Наверное, это я получил за то, что бродил без своих нянек. Никто никогда не упоминает о четвертом поросенке, который был слишком глуп, чтобы оставаться в доме, и оказался съеден Большим Злым волком на прогулке - для этого не нужно было пыхтеть и отдуваться.

Глориана подошла ко мне, чтобы присоединиться к краю Ничто. Я повернулся, чтобы вместе с ней всмотреться в пустоту. Было в этом что-то такое, от чего трудно отвести взгляд. Навязчивый приказ, который требовал моего внимания, как навязчивая мысль. Часть меня хотела прыгнуть сквозь стекло, чтобы прикоснуться к пустоте, ощутить вкус ее небытия.

"Мэтью!" - рявкнула королева, резко щелкнув пальцем.

Я вздрогнул от неожиданности, оторвав взгляд от завораживающей бездны и посмотрев на нее.

"Не смотри слишком долго", - сказала она мягко. "Твой разум слишком открыт, чтобы справиться с этим".

"Что это?" спросил я, проглотив комок страха в горле. Конечно, это может убить меня. Есть ли в мире сверхъестественного хоть что-то, что не хотело бы поглотить мой разум, тело или душу?

"Ты доказал, что являешься яркой молодой звездой", - сказала она, удерживая мои глаза своим золотистым взглядом. "Как ты думаешь, что это такое?"

"Я знаю, что это ничто", - сказал я.

"Нет, это Ничто". Она подчеркнула заглавную букву в своем тоне.

"А в чем разница?" спросил я.

"Другие Ничто - лишь тень этого Ничто", - сказала она и снова отвернулась к окну. Я решил последовать ее совету и не сводил глаз с ее лица, которое было не менее завораживающим в другом смысле. "Черная дыра никогда не сможет быть таким Ничто, как это. Ибо здесь, юный Мэтью, кончается реальность".

Не задумываясь, я снова повернул голову и уставился в черноту за окном. По позвоночнику пробежал жуткий холодок, и я подумал, достаточно ли толстое стекло, чтобы удержать бездну. Мне удалось не сделать гигантский шаг назад, но только потому, что я больше беспокоился о том, что выгляжу слабым перед королевой, чем о том, что меня поглотит тьма.

"Что это значит?" спросил я.

"В этом вся суть".

Странно. Я всегда думал, что это Фокус-Покус. Несмотря на свое замешательство, я в кои-то веки оставил свои глубокие философские размышления при себе. Глориана, похоже, была не из тех, кто будет выворачивать себя наизнанку, а, скорее, вывернет наизнанку меня, а это не стоило риска.

"Знаешь ли ты, что когда-то Голдхолл был окружен деревьями, насколько хватало глаз? Можно было днями напролет путешествовать по разным дворцам фейри. Этот дворец показался бы тебе лачугой по сравнению с великолепием Тир-на-Нога или залами Аннуна".

"Что случилось?" спросил я. Мои глаза стали круглыми, как блюдца, когда я уставился в черноту, поглотившую все эти странно звучащие места.

"У нас закончились души". Королева фыркнула, увидев выражение моего лица с отвисшей челюстью. "Ты думаешь, Мэтью, что мы собираем души, потому что это красивые маленькие вещицы? У меня в доме много красивых вещиц. Но ни одна из них не имеет такой ценности, как душа. Величайшее из когда-либо созданных искусств ценится на вес золота, а души - на вес реальности".

"Допустим, гипотетически я пытаюсь объяснить это своему другу, а он просто не понимает", - сказал я. "Что бы вы ему сказали?"

Губы королевы изогнулись в легкой улыбке, когда она снова повернулась, чтобы посмотреть на меня. "Я бы сказала, что твой друг в хорошей компании. Даже мы не очень понимаем, как работают души".

"Подождите", - перебил я. "Вы хотите сказать, что бессмертные используют души, чтобы вырезать свои собственные кусочки реальности, но не знают, как они работают?"

"Конечно, смертные не критикуют своих старших за то, что они используют то, что не до конца понимают", - сказала Глориана, нахмурив брови.

Я вынужден был признать, что она права. Я постоянно пользуюсь микроволновкой, но понятия не имею, как она работает. Радиация, - сказал кто-то. Тем