Аудит одуванчиков - Эндрю Гивлер

"Ладно, - сказал я. "Давайте попробуем еще раз. Эта пустота существует потому, что вы не можете позволить себе выплатить ипотеку, которая оплачивается... душами". Мне было трудно поверить в то, что у нас с Королевой всех фейри было нечто общее - никто из нас не мог позволить себе недвижимость при нынешней экономике.

"Неубедительное объяснение, но пока сойдет". Она вздохнула. "Реальность - это удел смертных. Она существует для вас, или благодаря вам, или по какой-то другой причине. Но наша реальность - не единственное, что существует. Наша вселенная - это пузырь света, окруженный голодной тьмой".

"Хорошо, но что это за пузырь?" спросил я. "Его кто-то создал? Был ли Большой Взрыв? Кто-то сказал: "Да будет свет" или, может быть, "Шазам"?" У меня голова шла кругом. Попытка разобраться в новом мировоззрении была похожа на попытку перетасовать колоду карт в толстых перчатках. Я все время ронял на пол все свои идеи.

"Мэтью, я очень стара, но даже у меня есть начало", - сказала королева, и в ее голосе слышалось негодующее веселье.

Я подумал, что она и сама этого не знает. Наверное, это было бы слишком просто. Не знаю, стало ли мне легче или хуже от того, что Бессмертный не знает ответа на главный вопрос, мучающий смертных: кто мы такие и как мы здесь оказались?

"Что произойдет, если у вас кончатся остальные ваши души?" - спросил я.

"Нам это не грозит", - сказала королева слишком спокойно для той, чье королевство по большей части было поглощено Ничто. "Когда столетия назад у нас начались неурожаи, мы ликвидировали наши земли и яростно сокращали бюджет”. Легкая гордая улыбка украсила ее царственные губы. "Мы пожертвовали всем, кроме Голдхолла, и с тех пор инвестируем нашу прибыль".

Я тихонько присвистнул. Капитализм действительно запустил свой палец во все пироги. Голдхолл на самом деле не был дворцом. Это был позолоченный бункер Судного дня для Одного Процента.

"Ты знаешь, почему я позволила тебе увидеть это, Мэтью?" спросила Глориана.

"Чтобы напугать меня?" предложил я.

"Чтобы ты понял. Ты знаешь, что я фейри. Я не могу лгать. Но теперь ты знаешь, что когда я сказала тебе, что солнце фейри заходит, я не преувеличивала, не танцевала вокруг скрытой правды. Его уже пожирает тьма. Наша кровь слаба, наш народ напуган. Вот до чего докатился Двор Одуванчиков. Прячемся в бункере на краю вечной ночи".

Я повернулся, чтобы снова взглянуть в бездну новыми глазами. Я был готов признать, что все это было очень убедительно. Я понял, что уже не в первый раз вижу Ничто. Я видел отражение этого в глазах своей бывшей девушки. Там, где когда-то были свет и смех, теперь царит только оглушительная тишина. Это не просто пустота, а отсутствие там, где должно быть что-то большее. Ничто было тем маленьким проблеском, умноженным на бесконечность.

Но как бы ни было убедительно все это представление, в моей голове пробивалась циничная мысль. Если фейри действительно так отчаянно нуждаются в помощи, разумно ли доверять в их руки безопасность моей души? Я был никем. Зачем королеве было так стараться завербовать меня, если ее страна находится на грани исчезновения?

Она признала, что мой доступ к Ориону и Охоте был частью уравнения. Это объяснение имело для меня смысл. Насколько я мог судить, Орион был бы игроком стартового состава любой команды, которая смогла бы его нанять. Более того, он был, вероятно, одним из самых опасных свободных агентов, которые крутились в Лиге сверхъестественного. Если бы королева, заперев меня, получит доступ к Ориону, я мог бы понять, почему она решила, что это того стоило.

"Мэтью, у меня к тебе просьба", - сказала королева, прервав мою работу над схемой сверхъестественной политики. "Я знаю, что формально мы еще не семья". По ее изящному лицу расплылась небольшая улыбка. "Но я буду у тебя в долгу, если ты поможешь мне в одном срочном деле".

Мои уши навострились, а сердце забилось немного быстрее, когда она сказала "долг". Я уже был в глубоком долгу перед Судом Одуванчиков, и добавлять еще одну отметку к счету не казалось хорошей идеей - в конце концов, дом всегда побеждает.

"Что вас беспокоит, Ваше Величество?" спросил я, тщательно подбирая слова.

"При моем дворе растет раковая опухоль", - сказала она после некоторого раздумья. "У нас теперь одни и те же враги. Люцифер и ему подобные просто так не сдадутся и не позволят нам забрать то, что он считает своим".

"И что же, по-вашему, они сделают?" У меня пересохло во рту, пока я осмысливал ее слова. Конечно, это имело смысл. Заган уже дал мне понять, что интерес ко мне снизу носит личный характер. Я не предполагал, что присутствие на моей стороне Королевы всех фейри гарантирует возвращение души, но надеялся, что кто-то другой будет заниматься тяжелой работой.

Это прозвучит глупо, но я думаю, что самым трудным в том, что у меня украли душу и я пытался вернуть ее обратно, был не страх потерпеть неудачу. Вечное проклятие в огненных ямах звучит ужасно, но в то же время очень абстрактно. Я никогда не видел ни одной огненной ямы. У меня нет никаких ориентиров, кроме как "это плохо". Нет, самое сложное было просто в том, что это было тяжело. Я был простым смертным, барахтающимся в морской пучине, и я уставал. Я не хотел противостоять демонам и спорить с фейри. Я хотел съесть немного печенья и вздремнуть.

"Я не знаю", - призналась она, поднимая одну руку, чтобы рассмотреть свои золотистые ногти. Казалось, она пытается решить, стоит ли ей говорить больше. Я молчал, позволяя ей спокойно вести свои внутренние дебаты. "Я беспокоюсь, Мэтью", - сказала она после долгого раздумья.

Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не вскинуть брови в полном шоке. Одна вещь, которую я усвоил за время своего недолгого пребывания в сверхъестественном мире, заключается в том, что хищники, те, кто находится на вершине своей пищевой цепочки, никогда не беспокоятся. Они не проявляют слабости или страха;