Аудит одуванчиков - Эндрю Гивлер

Это говорит обо всем, что можно сказать об Охотнике. Я изо всех сил потер лицо, пытаясь прогнать головную боль, зарождающуюся за глазами. Не знаю, чего я ожидал. Участвуя в Охоте, я иногда чувствовал себя так, словно состоял в сверхъестественном братстве.

"Шутки. Понял", - мрачно пробормотал я. "Рассказать ей шутку или самому стать шуткой?"

Вот и все, что я планировал до того, как мы прибыли к прекрасным позолоченным дубовым дверям мраморного особняка внутри мраморного дворца фейри. К черту, решил я. Буду действовать, как обычно. Хуже быть не может.

Ха-ха.

Я жестом велел Алексу постучать в дверь. Все-таки он был моим слугой, и у него все еще была одна рабочая рука. Сам я стучать не стал бы. Я уже был практически аристократом.

Кулак Алекса выбил на двери ритм стаккато, совпадающий с ритмом моего сердца. Дверь распахнулась, и по ту сторону показался суховатый, долговязый фейри. На нем был смокинг и презрительное выражение лица, которые сочетались друг с другом. Его суровый хмурый взгляд стал достаточно глубоким, чтобы соперничать с Марианской впадиной, когда он перевел взгляд с Алекса на Ориона и остановился на мне.

"Да?" - усмехнулся он богатым тоном, источающим столько нефти, что у некоторых стран, вероятно, возникло бы искушение вторгнуться к нему.

"Сквайр Карвер желает видеть Леди Лето". Алекс напряженно выпрямился в ответ на тон слуги. Пусть на нем были футболка и джинсы, но он идеально соответствовал чистому презрению.

"У вас назначена встреча? Нет, не назначена".

Людей, которые сами отвечают на свои риторические вопросы, следует расстреливать.

"Никакой встречи, кроме той, что назначена королевой для ухаживания за ее дочерьми", - спокойно ответил Алекс.

Выражение лица слуги стало еще более мрачным. Он снова уставился на меня так, словно я был собачьим дерьмом, которое кто-то пронес в особняк на подошве своего ботинка. Я одарил его самодовольной улыбкой и стал ждать.

После долгого взгляда он вздохнул. "Я узнаю, свободна ли моя госпожа". Дверь захлопнулась перед нашим носом, как жирная точка в его недовольстве.

"Ты мог бы поучиться у него быть слугой", - шепнул я Алексу.

"Он дворецкий. Это совсем другое дело".

"Может, тебе тоже стоит попробовать стать дворецким?"

"Да, как бы не так".

"Вообще-то да", - хмыкнул Орион, стоявший позади нас.

Дверь открылась, и вернулся дворецкий с осуждающей маской на лице. "Леди Доун удостоила вас аудиенции", - сказал он с недовольным видом.

Он бодрым шагом повел нас по роскошному особняку. Интерьер Летнего дома отличался от стиля всего остального Голдхолла. Здесь было много темного дерева и ковров. Мы миновали гостиные и гостиные, которые, очевидно, различались, но не спрашивайте меня, чем именно.

Большой коридор вывел нас в центральный двор, где слонялось несколько фейри. Центр занимал бурлящий природный бассейн. Я наблюдал, как одна из купальщиц с идеальными формами нырнула в него, рассекая воду, как акула.

Еще несколько фейри лежали на шезлонгах, загорая в купальных костюмах. Это было такое странное столкновение заднего двора ребенка с трастовым фондом и лесной рощи, что я подумал, что могу получить вывих шеи. Смех и разговоры легким эхом разносились вдоль бассейна, когда слуга предложил блюдо с напитками. Мне показалось, что богатые живут одинаково по обе стороны линии смертности.

На одном из шезлонгов сидела Доун, Леди Лето, в белом купальном костюме, который был для фейри эквивалентом либо бикини, либо зубной нити. Я вдруг почувствовал себя очень нарядно одетым. Учитывая некоторые сказки, которые я читал, можно сказать, что нам повезло, что они вообще были одеты. Глядя на фейри во дворе, я не мог винить их за выбор одежды. Бессмертие, по-видимому, сохраняет и обмен веществ, потому что на виду не было ни одного лишнего фунта.

"Это ли не печально известный сквайр Карвер. И он привел с собой Созвездие и недомерка", - сказала принцесса, с интересом наклонившись вперед. Я почувствовал, как Алекс рядом со мной слегка напрягся, но его лицо оставалось бесстрастным. Я изо всех сил старался следовать примеру друга. Светлые волосы Доун волнами спадали на плечи, а белые зубы сверкали в улыбке. "О нем говорят при дворе, и все же он здесь, в моем скромном доме".

В ее окружении послышались приглушенные смешки.

"Извините за вторжение, - сказал я, отвесив ей легкий поклон и нацепив на лицо улыбку. "Я был неподалёку и услышал, что мы, возможно, обручаемся, поэтому решил заглянуть".

"Да, матушка не дает нам покоя, не так ли?" Доун задумалась, ее идеальная улыбка не дрогнула. Голубые глаза смотрели на меня не мигая, пригвоздив к месту. "Полагаю, это может послужить поводом для того, чтобы навестить королевскую семью без приглашения. Что вы думаете, Доусон? Не слишком ли самонадеянно со стороны нашего маленького человечка прерывать мой день?"

Доусон, очевидно, было именем моего нелюбимого дворецкого, который теперь маячил за плечом Доун. Я подумал, не наняла ли она его потому, что у них похожие имена. Это выглядело нелепо, но в то же время я не стал бы обижаться на человека, который, возможно, богаче правительства Соединенных Штатов.

"Крайне невежливо", - фыркнул дворецкий.

Во дворе воцарилась тишина. Внимание каждого фейри было приковано к нам с напряжением, которое я чувствовал. Я был наполовину удивлен, что на моей груди не пляшет дюжина золотых точек, похожих на красный лазер снайпера. Мне пришло в голову, что я не знаю, почему глаза Доун были обычного голубого цвета, в то время как у всех остальных фейри были цвета чистого золота. Наверное, сейчас было не время спрашивать.

"Пожалуйста, простите меня", - сказал я сквозь стиснутые зубы. "Я не хотел проявить неуважение. Я смертный и явно не знаю всех тонкостей этикета фейри. Мы, смертные, постоянно ходим друг к другу в гости".

"Тем не менее, даже смертные дети знают, за каким обеденным столом им есть", - сказала Доун, ее улыбка была все такой же широкой, как и раньше. Теперь, когда я оказался