Остров тысячи маяков - Вальтер Моэрс

«Да, изрядно, — ответил я. — Благодаря вашей справке меня приняли сразу же, так что я был ещё совершенно мокрым, когда… Это имеет значение?»

«Ну да», — задумчиво пробормотал де Бонг. «Капли дождя могут захватывать и увлекать за собой вызывающие аллергию элементы, которые носятся в воздухе. А когда такие капли падают на пациентов-аллергиков, пыльца может проникнуть в организм через кожные поры. И…» Он умолк. «Но это чисто гипотетически. Такое случается крайне редко. И теперь уже не проверить». Он вздохнул. «Ничего не поделаешь, придётся ждать дальнейших исследований. Каждый случай болезни — это ещё и уголовное дело: мы должны допросить обычных подозреваемых. Зафиксировать следы, собрать доказательства и улики, проверить алиби и так далее — прежде чем мы изобличим преступника, пройдёт время». Он сложил свои четыре руки и ухмыльнулся. «До тех пор вы, так сказать, под следственным арестом. Но с правом свободно выходить! Можете коротать время на нашем прекрасном острове за кракенфиком, счастливчик вы этакий! Уже обзавелись клёпером?»

«Да, обзавёлся», — послушно доложил я. «Я приобрёл у вашего брата великолепный клёпер, как вы и рекомендовали. А у другого вашего брата записался на курс кракенфика. Сегодня у меня встреча с Боханном для моей первой настоящей партии. Я уже весь в предвкушении. Пока что я ещё изучаю правила», — бесстыдно солгал я.

«Это хорошо, — с улыбкой сказал де Бонг. — Лучшей терапии я сейчас вам и прописать не могу».

«И всё же… — вставил я. — …у меня тут небольшая проблема».

«Вот как?» Де Бонг выжидающе посмотрел на меня. «Какая же?»

Он был врачом, современным, образованным и просвещённым человеком. Поэтому я счёл уместным упомянуть об этом при нём.

«Ну, эти, э-э… правила… — нерешительно начал я. — Как бы это сказать? Кое-где они кажутся мне несколько… устаревшими». Это было безмерным преуменьшением и слишком дипломатичной формулировкой. Я считал эти правила средневековыми, варварскими и совершенно идиотскими. Но не хотел начинать с места в карьер.

Де Бонг насторожился и посмотрел на меня. «Что вы имеете в виду?» — спросил он.

Он шутил? Он же прекрасно понимал, что я имею в виду. Это был свод правил из самых мрачных времён островной истории, которому давно место на свалке замонийской культуры. Он должен был думать о нём почти так же. Или просто хотел подзадорить меня, чтобы я его обругал?

«Ну, — осторожно сказал я, — правила о… ну, например, об ужасках…»

«Да? — снова спросил он, на этот раз чуть резче. — Что с ними?»

Он хотел меня разыграть, совершенно ясно! Ну что ж, подумал я, тогда подыграю ему.

«Ну, они кажутся мне устаревшими, — сказал я. — По меньшей мере нуждающимися в реформе».

«Есть вещи, которые никогда не меняются, — холодно сказал он. — И для них нужны правила, которые тоже никогда не меняются».

«Вы хотите сказать…»

«Я хочу сказать, что существуют вечные ценности, — сказал он, перекладывая несколько бумаг на письменном столе. — Непреложные правила, твёрдые принципы, здоровые традиции. За них нужно держаться. Возьмём, к примеру, мою врачебную клятву. Ей триста лет. Представьте, что я то и дело стал бы ставить её под сомнение и менять! Скажем, прямо посреди операции. Вам бы это понравилось? Как пациенту?»

«Разумеется, нет. Но, э-э, ужаски…»

«Ужаски? — резко перебил он. — У нас на Эйдернорне прекрасные отношения с ужасками. К сожалению, на острове осталась лишь одна-единственная, но она нам особенно дорога». В голосе де Бонга было столько непреклонности, что разговор стал мне неприятен. Игра это или не игра, эйдернорнский врачебный юмор или что там ещё — я не хотел выходить на скользкую почву и предпочёл сменить тему. Даже самые просвещённые люди могут с фундаменталистским упрямством держаться за любимый вид спорта — я замечал это и в иных случаях. Когда речь идёт об их досуге, у людей часто оказывается на удивление мало чувства юмора. И спорить о столь принципиальных вещах мне сейчас не хотелось. Во всяком случае, не с лечащим врачом — и уж точно не с такой похмельной головой.

«Кстати, я осмотрел свой первый маяк». Тут я резко сменил тему: «Эйдергардский ночник».

«Ночник? — воскликнул он, одновременно удивлённый и развеселённый. — Эту-то тусклую коптилку? Боже мой! Поздравляю! Вы с лунатической безошибочностью выбрали самый неинтересный маяк на всём Эйдернорне. С самым упрямым смотрителем маяка, какого только можно вообразить. Скажите честно: ведь этот унылый маяк вам не понравился?»

«Не особенно», — признался я.

«Так я и думал. Ну да, не все маяки интересны. Этот двести лет назад во время штормового прилива был почти полностью разрушен, а затем его восстановили лишь временно. По чертежам совершенно бездарного архитектора, который обычно проектировал для островной администрации уборные. Он и выглядит как… ну, как маяк, верно? Именно таким, каким его представляет себе архитектор без воображения. Позорное пятно на острове с в остальном уникальной маячной культурой. Я уже несколько раз ратовал за то, чтобы снести эту штуку и выстроить заново. Она стоит так близко к городу, что многие туристы осматривают её первой, а затем думают, будто все маяки выглядят столь же неинтересно. Это вводит в заблуждение и портит репутацию». Де Бонг сердито топнул ногой и сверкнул на меня глазами. Затем снова успокоился. «Но это моя ошибка, я должен был вас предупредить! Надеюсь, у вас не сложилось ложного впечатления. Просто продолжайте! Не давайте внешнему виду сбить себя с толку».

«Да, конечно, — поспешно сказал я. — Я непременно хочу осмотреть ещё несколько других маяков».

«Всего несколько?» Он рассмеялся. «Вы осмотрите все! Спорим? Каждый до единого маяк. Стоит по-настоящему этим увлечься — и уже не остановишься».

Это показалось мне удачным случаем закончить разговор. «А теперь мне наконец пора к вашему брату».

доктор де Бонг хлопнул всеми четырьмя руками и воскликнул: «Кракенфик с утра пораньше — как же я вам завидую!» Он вручил мне записку с новой датой приёма и проводил наружу. «И не забудьте адрес, который я вам дал, — сказал он в дверях. — Это не самый красивый