Остров тысячи маяков - Вальтер Моэрс

У меня уже вертелось на языке поблагодарить его за рекомендацию рыбы-факела, но для достойной гастрономической рецензии я был не в настроении. Поэтому я отложил это до следующей беседы. А сказал лишь: «Я высоко ценю ваши драгоценные рекомендации и советы. Адрес у меня в кармане. И кто знает, быть может, я ещё сегодня туда доберусь». Мы вновь расстались как старые друзья.

Из санатория я, забрав из гостиницы свой клёпер, немедленно отправился в спортивную школу Боханна де Бонга. Там к моему удивлению выяснилось, что меня сразу бросят в холодную воду. Никакой пробной игры с учителем — настоящая партия с другими кракенфикерами.

Учитель представил меня двум игрокам, которые тоже ходили к нему в школу. Это были отдыхающие, два тучных свинлинга средних лет с материка, несомненно состоятельные коммерсанты, о чём недвусмысленно свидетельствовала их щегольская и наверняка дорогостоящая одежда для кракенфика. На них были клетчатые шорты для кракенфика до колен, кожаные гамаши с ракушечным орнаментом, стёганые штормовые жилеты из дикого шёлка, шарфы из эйдернорнской овечьей шерсти с серебряными брошами в виде Краака — так называемые кракенфикерские галстуки, — а вдобавок ещё и модные шерстяные шапочки. На мне же была лишь обычная дорожная одежда: я не собирался ради нескольких партий в кракенфик разоряться на роскошные тряпки, которые можно носить исключительно на поле для фика, если не хочешь выглядеть смешно.

Оба они тоже были новичками, но всё-таки уже имели некоторый практический опыт. Ну, дорогой Хахмед, вообще-то им обладает всякий, кто сыграл хотя бы один день! В действительности они занимались уже две недели. Мы не представились друг другу по именам — так мы с Боханном условились, ибо я не хотел привлекать к себе лишнее внимание. Методика обучения предусматривала, что по ходу партии они дадут мне необходимые первые наставления, объяснят устройство поля, ответят на мои вопросы новичка и так далее. Присутствие де Бонга для этого не требовалось. Он пожелал нам хорошей партии, и без него мы направились к ближайшему полю для кракенфика в соседних дюнах.

Прибыв туда, мы прежде всего договорились о ставке — играть на деньги вовсе не редкость. Я настоял, чтобы они не щадили меня, не предоставляли мне новичковой форы и назначили довольно высокую ставку. Так я хотел заслужить их уважение, ведь было почти предрешено, что я, зелёный новичок, с треском проиграю партию. Тем самым я показывал, что готов платить за обучение. К тому же я отнесусь к игре серьёзнее и буду стараться больше. Оба щёголя благодушно рассмеялись и, разумеется, согласились.

Мы подошли к первой площадке для удара, так называемому клёпу, где свинлинги обстоятельно анализировали силу и направление ветра, многозначительно поднимали в воздух смоченные слюной кончики пальцев и возились с маленьким прибором с крошечным пропеллером, который они называли «бризомером».

«При этом восточном ветре сегодня почти ничего не получается», — заметил один из них с разочарованием в голосе. И вправду, на площадке для удара дул довольно крепкий бриз, раздувавший мой плащ и трепавший их кракенфикерские галстуки. Небо над нами было сплошь затянуто облаками, пребывавшими в привычно суетливом движении. А между ушами у меня всё ещё урчал весьма увесистый похмельный кот. Условия для дебютной партии — отнюдь не идеальные. Они терпеливо объяснили мне правильный хват клёпера и несколько основных правил удара, после чего игра началась. Первым фикать стали они и, судя по всему, своими ударами остались не слишком довольны.

«Ветер сегодня просто зверский», — сказал один.

«Да», — подтвердил другой, кивая. — Дует точно навстречу направлению удара».

Затем настала моя очередь. Я принял позу — левую ногу выставил вперёд, правую отвёл назад, — ненадолго закрыл глаза, глубоко вдохнул и представил себе, как даю пощёчину смерти (как велел учитель де Бонг). Вдруг я почувствовал в носу лёгкое щекотание, как перед аллергическим чихом. К счастью, чих не последовал. Стенки носа успокоились, и я снова открыл глаза. Затем я широко размахнулся клёпером и со всей силы, не глядя, врезал по Крааку. Тот издал глухое «Плоп!» и, жужжа, умчался прочь, словно шмель. Я с облегчением выдохнул. По мячу я попал, а не промахнулся — уже неплохо, большего от новичка не ждут. Значит, худшего унижения мне удалось избежать.

Оба свинлинга довольно долго таращились вслед мячу. Даже после того, как он уже давным-давно приземлился.

«Это был гукенприен», — наконец сказал один, озадаченно уперев кулаки в бока.

«Нет, — сказал другой, качая головой. — Невозможно! Совершенно невозможно». Затем они потопали к Крааку, а я просто поковылял за ними, тревожно гадая про себя, что же такое гукенприен. Вероятно, особенно неудачный удар за пределы поля, классическая ошибка новичка или что-нибудь в этом роде. Когда мы добрались до лунки — гука, — я увидел, что Крааки обоих свинлингов лежат в нескольких метрах от неё, а мой — точно на краю лунки.

«Гукенприен», — сказал один, обвиняюще указывая на Краак. — Я так и знал».

«Невероятно!» — изумился другой.

«Теперь можете вгучить», — сообщил мне более тучный свинлинг с выражением удивления и разочарования в глазах.

Я пожал плечами и сделал, как велено: легонько подтолкнул своего Краака клёпером и загнал его в лунку.

«Что ж, вот и всё», — вздохнул не такой тучный свинлинг. Оба полезли в пиджаки и достали бумажники. Затем вручили мне мой выигрыш.

«Погодите! — запротестовал я. — Мы же должны доиграть!»

«Мы доиграли, — сказал один. — У вас был гукенприен».

«При гукенприене партия заканчивается», — сказал другой с трудом сдерживаемой злостью. «Вы выиграли. Поздравляю!» Оба серьёзно кивнули мне и ушли.

Я остался стоять в растерянности, испытывая странную смесь разочарования и триумфа, всё ещё сжимая деньги в руке. Мне хотелось броситься за ними и вернуть деньги, но я передумал: это наверняка было бы непрофессионально. Я видел, как они распрощались друг с другом. Затем более тучный свинлинг вернулся и встал передо мной.

«Послушайте, великий незнакомец, — сказал он весьма бесцеремонным тоном. — Я прекрасно понимаю, что здесь разыгрывается. Вы из тех