Остров тысячи маяков - Вальтер Моэрс

крупнее себя. В этом и состоит опасность, какую она представляет для прочих морских обитателей, — для эйдернорнцев же она кроется в другом. Как только рыба-обратноед проглотит добычу, три её желудка сперва переваривают её, а затем с помощью уникальных желудочных соков и пока не изученной перистальтики восстанавливают и собирают так, что она вновь выглядит точь-в-точь как до проглатывания. Наконец она извергает свою жертву, и та, на вид невредимая, плывёт в воде, пока её не заглотит другая рыба. Однако желудочные соки блеворыбы, скрепляющие эти безжизненные оболочки, чрезвычайно токсичны и причиняют мучительную смерть даже сухопутным жителям. Роковым для эйдернорнцев становится случай, когда такая обратно переваренная рыба попадает в сеть, затем в продажу и, в худшем случае, на тарелку в ресторане или домашнем хозяйстве.

Столетиями эйдернорнцы мучительно умирали от таких ядовитых трупов, пока один врач и рыбак-любитель — носивший, как сообщал стенд, фамилию де Бонг, но уже двести лет как покойный — не разработал метод глазной диагностики, позволяющий отличить эти ядовитые трупы от съедобной рыбы: их радужка окрашивается в ядовито-зелёный цвет. Ныне этим способом распознавания владеет на Эйдернорне всякий рыбак и удильщик. Это похоже на опытных грибников, дражайший Хахмед, которые по нескольким неприметным пластинкам отличают обыкновенный шампиньон от смертельного демоногриба. И всё же время от времени какой-нибудь турист гарпунит обратно переваренный блеворыбой труп, жарит его у костра, а затем умирает от него в страшных мучениях.

Блеворыба

Что же делать, дорогой Хахмед, когда всё так опасно? Просто не заходить в воду! На Эйдернорне это одна из многих простых мер предосторожности, которые можно принять. Говорят, немало коренных эйдернорнцев ни разу в жизни не плавали. «Жить спиной к морю» — как уже было сказано, эйдернорнское присловье. Но трусливая осторожность не даёт достаточной защиты от опасностей. Беды могут выходить из воды на сушу, проникая далеко в глубь острова. И не только в облике бельфегаторов и всякой мелюзги, о нет, дорогой Хахмед! Я говорю о мародёрствующих пиратских ордах, рифовых каннибалах и циклопах Демоновой скалы, ищущих пропитания. О воинственных жителях далёких островов с захватническими устремлениями. Или о гигантских кочующих крабах, способных вырасти крупнее коров, что впечатляюще показывает натуральная модель на выставке.

Гигантский краб с коровой

Я говорю о ползучих гигантских губках, которые пожирают целых овец, но оставляют шерсть. И о поразительно многочисленных земноводных тварях с неприятными повадками — например, о кровососущей рыбе-летучей мыши, которая умеет не только плавать, но и летать, по странному совпадению лишь ночью. Что ещё? Ах да: душащие водоросли. Иловые пиявки, присасывающиеся, словно клещи. И, наконец, огромные плавающие морозокрысы северного побережья, которые выходят на сушу лишь тогда, когда чрезвычайно голодны.

То изумляясь, то содрогаясь, я переходил от картины к картине, от экспоната к экспонату, от стенда к стенду, внимательно читал пояснения под пронзительные крики ужаса других посетителей и испуганный плач детей. И вдруг мне самому стало несколько не по себе. Это была лишь лёгкая тошнота, быстро прошедшая, которую я отнёс на счёт чтения описания блеворыбы. Меня слегка мутило, я с кислым привкусом отрыгнул, но затем мои желудочные соки быстро успокоились.

В следующем выставочном зале речь шла о геологических и метеорологических опасностях: погодных явлениях и природных катастрофах, приливных волнах и извержениях вулканов, землетрясениях и смерчах, водяных смерчах и ледяных грозах. На постаменте стоял вылепленный из гипса торнадо, из которого торчали овцы, дома и многое другое, что он увлекает за собой, — даже половина кашалота. Я с благоговейным ужасом разглядывал устрашающую гигантскую картину приливной волны, занимавшую целую стену зала: на ней была запечатлена исторически засвидетельствованная волна-монстр, некогда неподалёку от Эйдернорна утащившая в океанскую пучину половину замонийского торгового флота. Там были раскрашенные миниатюры трёх вулканических конусов Эйдернорна, из которых валил настоящий водяной пар, пахнувший серой — совсем как в природе и немного омерзительно. Бурлящая лава под моими ногами — вот она опять! Прежде я и понятия почти не имел о подводных водоворотах, жестоких всасывающих течениях и ледяных волнах. Об отмельных зыбучих песках, гигантском граде, Прыгающих огнях Святого Эльма и подземных потоках лавы. О Чёрной Воде, дюнной песчаной буре и мгновенном морозе. Откуда бы? Да, на Эйдернорне практически в любое время суток и года тебя может застигнуть какое-нибудь коварное природное явление и самым живописным образом прикончить — даже во сне, в собственной постели. При мгновенном морозе во время прогулки по отмели тебя могут внезапно окутать ледяные туманные облака, за считаные секунды замораживающие всё живое до шоковой неподвижности, так что ты погибаешь прямо на ходу! И поныне порой находят жуткие ледяные скульптуры глубоко промёрзших путников, недостаточно серьёзно отнёсшихся к официальным предупреждениям о мгновенном морозе.

Третий отдел выставки, посвящённый смертельно опасным болезням, эпидемиям, коварным микроорганизмам и прочим столь же неаппетитным темам, я в буквальном смысле пролетел. Подобно пляжебегу с поднятыми крыльями, я пронёсся по маршруту между экспонатами, развевая плащом, и лишь справа и слева бросал робкие, мимолётные взгляды на картины, диорамы и модели. Но и этого с лихвой хватило, чтобы снабдить мои ипохондрические фантазии материалом на долгие годы.

И это называется курортом!

Я как раз задавался вопросом, отчего эйдернорнцы столь откровенно выставляют напоказ опасности своего острова, когда вошёл в следующий зал, где наконец-то находились хорошие новости.

— гласила надпись над этой дверью. Слава Орму! Ведь со временем изобретательные эйдернорнцы нашли средства против большинства этих напастей — например, в виде простых мер предосторожности: никогда не купаться ночью! На отмели всегда носить крепкие сапоги! По вечерам вешать на окна сети от летучих рыб! Или с помощью противоядий и вакцин. Они изготавливают пропитывающие мази, способные отпугнуть даже акул и медуз, устанавливают действенные защитные барьеры в виде дамб и подводных сетей. Эйдернорнские громоотводы — лучшие во всей Замонии, а правила пожарной безопасности там образцовые. Жители острова ещё издавна защищались драконовскими юридическими мерами, такими как эйдернорнская пиратская инквизиция. В конце концов эйдернорнцы изобрели лекарство почти от всякой чумы: всех трупноядных тюленей к тому времени перебили и сожгли. Последних гигантских крабов двести лет назад безжалостно истребили сетями, ядами и копьями. Да, ты, конечно, прав, дражайший Хахмед: поначалу все эти методы могут показаться бессердечными и экологически бесчувственными. Но, содрогаясь, полюбовавшись в этом музее на последнее чучело вида Carcinus gigantea, я понял,