Остров тысячи маяков - Вальтер Моэрс

что некоторые меры были просто неизбежны, если не хотеть без сопротивления отдать остров на растерзание флибустьерам, эпидемиям и крабам-монстрам. Эти твари даже по ночам приходили в города, чтобы срывать крыши с домов и вытаскивать эйдернорнцев из постелей. Они прямо-таки напрашивались на своё истребление!

Популяцию летучих рыб тоже настолько сократили отравленными приманками, что теперь лишь раз в кои-то веки кого-нибудь кусает одна из последних существующих рыб-вампиров. Это просто невезение, а ныне имеются действенные лекарства, которые за несколько недель снимают галлюцинации и боль. Всё же рекомендуется держать окна ночью закрытыми.

Не хотел бы я оказаться пиратом или циклопом Демонова ущелья, которому нынче придёт в голову напасть на Эйдернорн со своими приспешниками! Остров располагает боеспособными охранными отрядами из береговых гномов и утёсных великанов, которых в любое время можно поднять по тревоге с помощью изощрённой системы сигналов и штормовых колоколов. Эти подтянутые, не слишком церемонные парни размещены в стратегически важных точках острова и вооружены до зубов новейшей военной техникой — даже гигантскими арбалетами для чудовищной живности и огнемётами против морозокрыс. Эти закалённые ребята справились бы даже с вторжением циклопов Демонова ущелья — и уже не раз это доказывали. Флибустьеры здесь теперь встречаются только в лице переодетых продавцов в Косом Ряду, которые в сувенирных лавках всучивают детям резиновые сабли.

Воды вокруг Эйдернорна сегодня настолько опустошены выловом, что опасные хищные рыбы там почти не показываются. А если всё же такое случается и они откусывают какому-нибудь туристу ногу, то это всего лишь знаменитое исключение, подтверждающее правило. Даже против самой непредсказуемой погоды теперь существует множество испытанных предупредительных и защитных мер: от зачастую ненадёжных предсказаний гумдуделей и точных барометрических и метеорологических измерений до штормовых подвалов, прочных металлических зонтов и особой защитной одежды вроде градовых шлемов или кольчуг для упряжных лошадей. Да, этой теме

посвящён даже отдельный выставочный зал. На первый взгляд я подумал, что это обязательное для провинциального музея помещение с ржавыми рыцарскими доспехами, но здесь представлены так называемые «градозащитные костюмы». Ну и одеяния, друг мой! Достаточно вообразить, что люди действительно в таком разгуливали, — и уже хочется смеяться. На Эйдернорне по необъяснимым причинам целое столетие каждый день шёл град, при непрерывных грозах и градинах величиной с кокосовые орехи и арбузы. Иногда град на улицах лежал так высоко, что приходилось брести по нему по колено. Любой другой народ сломился бы под этой бомбардировкой, эмигрировал бы и оставил проклятый остров беспощадной погоде. Но только не выносливые эйдернорнцы! Только не они, о нет! Это лишь удвоило их упрямство и пробудило честолюбие. Они развили небывалую в истории замонийского костюма изобретательность в области градозащитной одежды и чрезвычайно прочных головных уборов, которая затмевает даже нашу моду Линдурмфеста, мой дорогой! Вот, например, доспехи из листового железа, толстого войлока и дерева, отдалённо напоминающие рыцарские латы и столь же неудобные в носке. Двигаться в них можно было не лучше, чем пострадавшему, закованному в гипс. Но в эйдернорнских градовых шлемах, защитных панцирях и железных зонтах можно было бы пережить даже побиение камнями со стороны фундаменталистских молчальников-монахов. Они накрывали свои рыбацкие лодки жестяными крышами, ковали кольчуги для пахотных кляч и верховых лошадей, строили кареты из железа и стали. Хрупкие вещи — яйца, стеклянные сосуды или маленьких детей — во время града перевозили по округе в прочных деревянных и железных бочках либо ящиках на колёсах, похожих на маленькие передвижные крепости. Гротескные градовые шлемы особенно привлекали внимание присутствующих детей, что я с удовольствием отметил.

Градовые шлемы

Некоторые шлемы и впрямь напомнили мне защитные каски от камнепадов с Линдурмфеста, но эйдернорнские головные уборы не были такими же индивидуальными, искусно изготовленными и богато украшенными, как наши. Классический градовый шлем — это, собственно, всего лишь маленькая деревянная крыша из плавучей древесины, которую завязывают верёвкой под подбородком. Иногда годилась и крышка от бочонка с огурцами. Должно быть, довольно идиотски выглядел человек, разгуливающий с таким грубо сколоченным скворечником на голове, но как минимум два столетия это было привычной частью повседневного пейзажа. Градовые ливни сохранились у эйдернорнцев и поныне, однако давно перестали быть опасными для жизни. Тебя, возможно, изрядно отлупят, но всё-таки не сразу забьют камнями.

Кстати, нет совершенно никакого объяснения тому, почему градины утратили свои смертоносные размеры. Температуры и погодные условия на Эйдернорне, вокруг и над ним за последние столетия почти не изменились, так что это метеорологическая загадка. Как бы то ни было, градовые шлемы постепенно вышли из моды, и теперь их носят лишь очень старые рыбаки в сильное ненастье на море. Кроме того, они используются в фольклорных представлениях, на школьных праздниках или детских днях рождения. Конфликт между профилактической защитой от града и модным видом составляет тему известного народного театрального фарса «Де Хаахельхельм», который на Эйдернорне пользуется почти культовым почитанием и имеет верную постоянную публику. Уже более трёхсот лет его без изменений играют в Театре пляжебегов; это история об эйдернорнском овцеводе, который хочет посвататься к дочери соседа, но слишком тщеславен, чтобы надеть для этого градовый шлем. Когда он произносит центральную реплику своего диалога: «Ebber dameet kiek ik doch uit wie een Spakken!» («Но в этом же я выгляжу полным идиотом!»), публика неизменно приходит в бурный восторг, хотя знает её наизусть и громко произносит вместе с ним. Когда он в густой град отправляется, конечно же без градового шлема, сделать предложение любимой, овцевода убивает градина размером с дыню. Сцена, в которой актёра на сцене убивает искусственная ледяная глыба из выкрашенной в белый цвет пемзы, — кульминация фарса, и зрители всякий раз награждают её долгими аплодисментами. Во время спектакля они носят картонные градовые шлемы, бросают на сцену рисовые зёрна или сваренные вкрутую яйца, символизирующие град, в финале зажигают бенгальские огни, а после представления пьют в окрестных кабаках эйдернорнский хаахельшнапс, дистиллированный из талой воды градин. Во всяком случае, так сказано на информационной табличке под выставленным театральным плакатом «Де Хаахельхельм», сильно пожелтевшим от времени. Так что нельзя утверждать, будто у эйдернорнцев нет театральной культуры. Но и этим специальная выставка ещё не заканчивалась. Последний зал,

озаглавленный, посвящён всем опасностям, которые якобы существуют лишь в воображении. Имеются в виду сверхъестественные существа и явления: духи-клабатеры, волновые ведьмы, огни Святого Эльма, демонические русалки, Поющий Туман, люди-акулы, кракен-призраки и всё прочее,