Вольный лекарь. Ученик. Том 6 - Сергей Витальевич Карелин

возвышенность, откуда город раскрылся во всей красе. Впереди белел Кремль с высокими башнями и зубцами. Улицы убегали в разные стороны. Дороги были заполнены гружеными телегами, всадниками, торговцами с корзинами, мальчишками-газетчиками и простыми прохожими.

В воздухе витал густой пряный запах, типичный для всех местных городов: пахло сеном, конским потом и навозом, свежей выпечкой, смолой и дымом. Я вдыхал, чувствуя, как усталость после долгой дороги наваливается тяжелым одеялом. Все эти дни я мало спал, добавляя себе сил с помощью руны «Бодрости».

Когда Лаврентий остановился у постоялого двора, я расплатился с ним, накинув сверху пять рублей, и тепло попрощался. Он попросил найти его, если снова буду в Екатеринбурге. Пообещал, что будет возить меня бесплатно и покажет все лучше заведения в городе.

Я снял комнату, плотно поужинал и поднялся наверх. Приняв горячий душ, постирал свои вещи, залез под одеяло и сразу же заснул.

* * *

Наемник Рачков, в отличие от Устинова, не побоялся снова сесть в дирижабль, поэтому меньше чем за сутки добрался до Нижнего Новгорода, где собирался сесть на поезд и продолжить путь.

Проходя мимо телеграфа, он подумал, что не мешало бы передать сообщение архимонаху, который наверняка ждет от него новостей. Он уже подошел к двери, но помедлил немного, потоптавшись на крыльце, и, развернувшись, двинулся обратно. Докладывать все равно нечего. Вряд ли лидера «Лика Истинного» интересуют его приключения. Он заплатил деньги и ждет результата, а его, к большому сожалению Рачкова, не было. Как так вышло, что Устинов всегда уходил от смерти, наемник не понимал, но это еще сильнее подстегивало его продолжить преследование. Теперь это уже дело чести, а не просто заказ. Рачков решил, что в живых должен остаться только один из них, и он не остановится, пока кто-нибудь из них не сгинет в небытие.

* * *

Я проснулся только на следующее утро. Вся ночь пролетела как одно мгновение. Мне ничего не снилось, но было ощущение, что я бреду в полной тьме по тягучей жиже. Возможно, из-за сильной усталости.

Первым делом проверил уровень энергии и остался доволен — почти полный. Сложив в мешок высохшие вещи, спустился на первый этажи плотно позавтракал отварными яйцами, мясным рулетом и ватрушками с творогом. У хозяина уточнил, где находится железнодорожный вокзал, и пешком двинулся в указанном направлении, благо вокзал находился неподалеку.

Купив билет на вечерний поезд, оставил мешок с вещами в камере хранения и вышел на улицу. До отправления поезда еще целых восемь часов, которые решил посвятить изучению города. Но больше всего меня интересовал анатомический музей. Как оказалось, в этом городе он был, поэтому я сразу направился на его поиски, попутно угощаясь лакомствами у местных торговцев и наслаждаясь чудесным летним днем. Мне здесь определенно нравилось, и на душе было спокойно. Остался последний рывок, и я доберусь до Москвы.

Глава 18

Любуясь изящными зданиями с колоннами и барельефами, а также пышными садами местных богатеев я сам не заметил, как дошел до анатомического музея. Пришлось потрудиться, чтобы найти человека, который бы знал, где находится этот музей. Все о нем слышали, но сами не были. Дорогу подсказал молодой человек в ливрее слуги, который скучал на скамейке у лавки, ожидая хозяина.

Сам он тоже никогда не был в музее, но сопровождал своего хозяина, который часто брал его с собой в различные поездки и на прочие мероприятия, чтобы самому не носить покупки и чемодан с вещами.

— То есть внутри ты не был? — уточнил я.

— Не-а, я бы с радостью тоже посмотрел, но этот жмот всегда у двери меня оставляет. В любую погоду. Бывает, такой мороз на улице, даже собак не видно — по будкам сидят, а я стою у ресторана или театра и жду, когда эта сволочь соизволит выйти, — оглядываясь, шепотом ответил он.

— А чего не уволишься, если тебе не нравится на него работать?

— И куда мне пойти? Вагоны разгружать или на заводе уголь в печь бросать? — хмыкнул он. — Уж лучше на улице померзну, чем гробить свое здоровье.

— И то верно, — кивнул я и двинулся в указанном направлении.

Примерно через час остановился у небольшого каменного здания, пристроенного к большому трехэтажному, двери которого постоянно открывались. Солидно одетые мужчины и женщины то выходили, то заходили. Рядом на стене была вывеска, но я не стал к ней подходить, ведь ноги сами понесли меня к высокой узкой деревянной двери пристройки, на которой было написано «Анатомический музей исследователя, биолога и лекаря Грушевского Н. И.».

Как только открыл дверь, в нос ударила смесь различных запахов, среди которых я узнал спирт, старую древесину, лак и еще что-то резкое и удушающее. Примерно так же пахло в прошлом анатомическом музее. Скорее всего, это запах тех веществ, что позволяют сохранить части тел и ткани в первозданном виде.

Когда глаза привыкли к полутьме, разглядел небольшую лестницу, которая вела наверх, а сразу за ней — длинный коридор, заканчивающийся белыми дверями, какие бывают у больничных палат.

— Кхе-кхе! — послышался кашель откуда-то сбоку.

Резко повернувшись, увидел сухонького старичка в очках с толстыми линзами. Он сидел за столом и выжидательно смотрел на меня.

— У нас здесь не кабак и не гостиница, — сказал он, как только я открыл рот, чтобы поздороваться.

— Э… Я знаю, — кивнул, не понимая, почему я должен был принять за кабак здание, на котором есть вывеска, где русским языком написано: «Анатомический музей». — Хотел бы посмотреть. Можно?

Старик с подозрением глянул на меня и, подавшись вперед, сказал:

— Только хочу сразу предупредить, что у нас выставлены не картины и не скульптуры, а кое-что иное.

— Я знаю, что выставляют в анатомических музеях, — я подошел поближе и увидел на столе перед ним скрепленные отрывные билеты. — Сколько стоит вход?

— Пятнадцать копеек. Только учтите, что зрелище не для всех. В прошлом месяце один юноша облевал весь пол. Догадайся, кому пришлось за ним мыть? — он многозначительно посмотрел на меня поверх очков.

— Со мной такого не будет, — заверил я, отсчитал монеты и положил на стол перед ним.

Старик пересчитал деньги, убрал их в карман, оторвал один билет и протянул мне.

— Если совсем невмоготу станет, лучше выпусти свой обед в мусорное ведро, — напутствовал он.

— Понял.

Я поднялся по ступеням, подошел к