Вольный лекарь. Ученик. Том 6 - Сергей Витальевич Карелин

Когда подошел к последнему вагону, который оказался четвертым зеленым, я услышал встревоженный голос.

У двери стоял молодой проводник и поторапливал пассажиров, которые не спешили подниматься в вагон.

— Проходите! Поскорее! Сейчас отправление! Не успеете — деньги назад не вернем.

Я подошел к нему и протянул билет. Проводник кивнул, оторвал корешок и вернул мне оставшееся.

— Проходи-проходи. Не задерживай, — поторопил он меня.

Поднявшись по лестнице, оказался в небольшом тесном помещении, где пахло табаком, лаком и железом. Рядом в толстой трубе в стене что-то булькало.

— Чего стоишь? Двигай! — по лестнице уже поднимался коренастый, обросший одноглазый мужик.

Распахнув дверь в салон, я оказался в длинном узком помещении, простом до аскетизма. По обе стороны от узкого прохода тянулись ряды жестких деревянных лавок. Над лавками располагались полки для ручной клади, заваленные узлами, корзинами и котомками.

Большинство лавок уже были заняты, поэтому я прошел почти в самый конец вагона и, закинув мешок на полку, опустился у окна с длинной трещиной на стекле. Внутрь заглядывали провожающие в надежде увидеть родное лицо, а меня никто не провожал. В этот момент я за долгое время почувствовал свое одиночество. В этом мире я успел обзавестись связями и найти друзей, но не было ни одного по-настоящему родного мне человека. Отогнав тяжелые мысли, я закрыл глаза и начал ждать отправления. Все-таки я должен быть благодарен судьбе за то, что продолжаю жить, а не нахожусь в кромешной пустынной тьме.

Вскоре прозвенел колокольчик, а следом раздался громкий свисток паровоза. Поезд чуть дрогнул и медленно тронулся. Послышался стук, который все ускорялся.

Я открыл глаза и посмотрел в окно. Здание вокзала проплывало мимо: я снова в пути.

* * *

Георгий Яров сидел на террасе своего деревенского дома и просматривал корреспонденцию, которую помощник привез из его городской квартиры. Кроме зарубежных медицинских журналов, которые Яров выписывал много лет, и «Имперского вестника», из которого он узнавал о происходящем в стране, он получил много писем с поздравлениями. На прошлой неделе он на широкую ногу отмечал свой юбилей в одном из столичных ресторанов. Среди гостей было много важных господ и высокопоставленных чиновников, которые не поскупились на подарки.

Именинник получил кольцо со своими инициалами, золотые часы на цепочке, табакерку из черепахового панциря, булавку для галстука с изумрудом, а также красивую курительную трубку из корня вереска с серебряным мундштуком и серебряный же портсигар.

В целом он был доволен праздником, правда, его насторожило то, что его близкий друг, профессор Мелехин, не поздравил его с юбилеем и проигнорировал приглашение. Яров подумал, что чем-то, сам того не ведая, обидел его, поэтому отправил телеграмму, приглашая друга в гости, и теперь с нетерпением ждал ответа.

Отложив журналы и газеты, он начал просматривать письма и телеграммы, когда увидел на конверте имя человека, с которым уже давно не встречался. Это был капитан дальнего плавания Морозов Илья Петрович — давний знакомый, который не раз по его просьбе привозил из разных стран редкие медицинские инструменты и новейшее оборудование.

Это было не письмо, а телеграмма, в которой уважаемый Илья Петрович просил поспособствовать в зачислении в медицинскую академию талантливого знахаря и сильного мага Устинова Степана Алексеевича.

— Так-так, не тот ли это Устинов, про которого мне рассказывал Петя? — задумчиво проговорил Георгий, глядя на пчелу, которая кружила над пиалой с вареньем.

Просмотрев оставшиеся письма, он так и не нашел ответ от профессора Мелехина и заметно разволновался, опасаясь, не случилось ли с ним чего плохого.

Он поднялся с плетеного кресла и махнул рукой своему кучеру, протирающему блестящие лакированные стенки кареты влажной тряпкой.

— Ванька, готовь экипаж! — крикнул он. — В Москву поедем!

— Домой? — обрадовался кучер, которому было скучно в деревне, и он бы предпочел вообще сюда не приезжать.

— Нет, по делам, а потом обратно!

Яров засунул письмо в карман халата и зашел в дом.

— Ира, готовь мне дорожный костюм. Съезжу в Москву. Вечером обратно, — сказал он своей экономке, прохаживающейся веником по углам и собирающей паутину.

Через пятнадцать минут Георгий забрался в свою карету. Кучер закрыл за ним дверь, взлетел на козлы и, взмахнув плетью, закричал тройке:

— Но! Пошли, родимые!

Плетка звонко щелкнула, и лошади сорвались с места.

Первым делом Яров решил поехать домой к другу. Час езды показался ему вечностью. Он то и дело выглядывал из окна кареты и кричал:

— Поторапливай, Ванька!

Встревоженный, он выскочил из кареты, как только экипаж остановился у дома профессора, и не помня себя подбежал к двери квартиры. На настойчивые звонки и громкий стук никто не открыл дверь, поэтому Яров еще сильнее встревожился.

Он уже хотел спуститься и велеть Ваньке взломать дверь квартиры, когда услышал шаги со стороны лестницы и, обернувшись, увидел Мелехина живым и здоровым.

— А-а, Гоша, ты чего здесь? — улыбнулся ему профессор и протянул руку.

— Ты пропустил мой юбилей, — сухо ответил Яров, пожав руку друга.

— Да ты что! — ужаснулся Мелехин. — Прости, пожалуйста, совсем забегался.

Он был искренен, поэтому Яров тут же сменил гнев на милость.

— Ерунда. Как обычно: много ели и много пили. Ничего нового.

— Ну, пойдем, отдохнешь с дороги и все расскажешь, а подарок я тебе заранее подготовил, поэтому сейчас и подарю, — Мелехин отпер дверь и зашел в квартиру.

— Вообще-то я к тебе по делу. Нужно поговорить об Устинове.

Брови Мелехина поползли вверх. Уж от Ярова он точно не ожидал услышать эту фамилию.

Глава 19

Георгий Яров и Петр Мелехин сидели в небольшой столовой в квартире профессора и потягивали херес, подаренный одним из бывших студентов. Оба молчали, ведь почти сорвали голос, споря из-за Устинова.

— Послушай, Петя, что ты привязался к этому парнишке? — миролюбиво проговорил Яров, когда оба остыли. — Может, он станет одним из твоих лучших студентов?

— Не верю я в это, — Мелехин отпил херес и почмокал, смакуя терпкий напиток. — Наверняка какую-то уловку придумал. Всем известно, что знахарство запрещено и сурово наказывается. Видимо, хочет отучиться в академии, чтобы иметь возможность легализовать свои преступные методы лечения.

— А с чего ты решил, что они преступные? — Яров снова начал терять терпение.

— Разве в методах