Вольный лекарь. Ученик. Том 6 - Сергей Витальевич Карелин

Музей походил на тот, в котором я уже бывал. Стеклянные стеллажи выставлены рядами и поделены по определенному принципу в зависимости от тематических блоков.

Я медленно двинулся по левому ряду. С одной стороны на открытых полках лежали муляжи органов, с другой — кости, скелеты и тому подобное. Мне хватило двадцать минут, чтобы все внимательно осмотреть. Здесь были представлены различные экспонаты. Особое внимание я уделил строению опорно-двигательного аппарата, сердечно-сосудистой и нервной систем, а также заспиртованным внутренним органам. Некоторые из них были залиты окрашивающим составом, чтобы хорошо виднелись сосуды и протоки.

И, так же как и в прошлом музее, не обошлось без коллекции пороков развития и различных аномалий, от вида которых неподготовленному человеку действительно может стать плохо, но я в своей жизни видел столько ужасных смертей с разорванными телами, размозженными головами и ошметками после взрыва, что, кроме сожаления, никаких других эмоций не испытал.

Когда вышел из зала, старик-билетер внимательно посмотрел на меня, будто пытался угадать, какой эффект произвели экспонаты музея.

— Ну что? Все в порядке? — спросил он, поднимаясь с места.

— Да. Любопытно было посмотреть. Нашел кое-что новенькое, — кивнул я и уже хотел выйти, но он окликнул меня.

— Слушай, паря, а зачем ты приходил на это все смотреть? Меня самого даже от запаха мутит, еле до конца смены выдерживаю. Неужто такое может быть интересно?

— Конечно. Особенно тем, кто хочет посвятить свою жизнь медицине.

— А-а-а, ну если так, то конечно, — кивнул он и с уважением посмотрел на меня.

Уже открыв дверь, я обернулся и спросил:

— Сюда вообще кто-нибудь приходит?

— Редко. У нас ведь в городе раньше на медсестер обучали, а потом заведение закрыли, а все это осталось. Только вот никому не нужно. Бывает, лекари из больниц сюда прибегают, чтобы что-то глянуть, но обычно я один тут сижу. Редко какие-нибудь скучающие сынки из купеческих семей приходят нервишки потрепать от безделья.

Я вышел из музея и двинулся в сторону вокзала, намереваясь по пути где-нибудь перекусить и взять еду с собой в дорогу. Купил я самый дешевый билет в вагон третьего класса. Меня сразу предупредили, что вагон не отапливается и может быть холодно, а также что кормить не будут, только горячий чай подавать. Меня это вполне устраивало, ведь время пути — всего шестнадцать часов. То есть завтра в десять утра поезд прибудет в столицу империи и наконец закончится мой длинный изнурительный путь.

Плотно поужинав, купил холодную буженину и пирожки с брусникой. Этого вполне хватит, чтобы перекусить в пути.

Неспешно добрался до вокзала. Это было солидное здание, в центре которого возвышалась башня с часами, фасад украшали арки и пилястры. Сквозь большие окна виднелись многочисленные пассажиры, ожидающие посадки.

Я подошел к массивным дверям с медными ручками и потянул их на себя. Меня тут же окутал гул разговоров, запах чернил и сургучных печатей, а также аромат духов и пряников.

На этом вокзале было четкое разделение по социальному статусу. От билетных касс, находящихся в центре помещения, в разные стороны расходились зоны для разных классов. Справа, в просторной и богато обставленной части огромного зала, находились места для пассажиров первого и второго классов. Стены покрыты дубовыми панелями и зеркалами, стоит изящная мягкая мебель, а служанка разливает чай в фарфоровые чашки. Именно оттуда пахло сладкой выпечкой и духами. Мне туда вход закрыт, но я и не стремился присоединяться к людям, которые точно не будут считать меня своим, ведь я одевался по-прежнему и не собирался пускать заработанные деньги на вещи, чтобы впечатлить кого-то. По крайней мере сейчас.

Я свернул направо и пошел в зал, где ожидали посадки пассажиры третьего класса. Здесь было более чем скромно: стены побелены, с потолка свисают закоптившиеся лампы, друг за другом расставлены деревянные скамейки.

Почти все места были заняты, поэтому я встал у окна, глядя на оживленный город. Мыслями я был далеко отсюда. Как меня встретит Москва? Смогу ли поступить в академию, ведь времени на подготовку почти не было? Увижусь ли когда-нибудь с Полиной и Сергеем? Чем мне заняться, если не смогу поступить? Не посадят ли меня в тюрьму за лечение людей? С надеждой и тревогой я ждал встречи с городом, в который так стремился.

Вскоре послышался звук колокольчика, и пассажиры оживились. Я поспешил к камере хранения, протянул свою табличку с номером грузному мужчине с унылым лицом и получил свой мешок.

Влившись в толпу, с волнением начал продвигаться вперед, к выходу на платформу. Сердце снова быстро забилось. Я так устал от бесконечных проблем, что хотел лишь одного — чтобы в этот раз все прошло спокойно.

Толкнув тяжелую дубовую дверь, я вышел на улицу, и меня тут же накрыло волной вокзальной суеты. Приподнявшись на носочки, посмотрел вперед над головами людей и увидел поезд: он выглядел внушительно и совсем не так, как я его себе представлял. Паровоз будто тяжело вздыхал, время от времени выплевывая клубы пара. Вагоны тянулись длинной змеей, отличаясь цветом и украшениями. Сначала, как мне рассказывал кассир при покупке билета, шли вагоны для первого класса. Они были темно-синие с бронзовыми вензелями, прибитыми прямо к стенам, что делало вагон нарядным и каким-то торжественным.

Следом располагались желтые вагоны для второго класса, а в хвосте самые простые — зеленые. Они предназначались для третьего класса, поэтому я двинулся прямо к ним. От поезда тянуло горячим паром, угольной гарью и машинным маслом. Поездов в моем мире тоже не существовало, поэтому для меня все было в новинку.

На перроне, мешая продвижению пассажиров и носильщиков, толпились провожающие. Кто-то обнимал близкого со слезами на глазах, кто-то радостно махал рукой друзьям, а кто-то с тоской в глазах смотрел на светлое пятно лица в темном окне вагона.

Я остановился у первого зеленого вагона и подошел к подножке, над которой находилась распахнутая дверь.

— Сначала билет покажи, — прозвучал строгий голос сзади.

Я обернулся и увидел мужчину средних лет в темно-синей форме и в фуражке с символикой железный дорог. Вытащив из кармана, протянул ему немного смятый билет. Тот внимательно посмотрел на номер места и махнул куда-то направо.

— Тебе туда. В самый конец, — вернув мне билет, он вновь коршуном начал высматривать тех, кто продвигался к его вагону.

Я двинулся дальше, обходя тележки