Вольный лекарь. Ученик. Том 6 - Сергей Витальевич Карелин

официальной медицины есть лечение знаками? — профессор прищурился, глядя на друга. — Разве мы берем деньги за то, что рисуем на ладони больного якобы магический знак и убеждаем его, что теперь он здоров?

— Погоди, но ведь именно поэтому ты должен взять его к себе и открыть глаза на реальное положение дел. Научить его лечить по-настоящему, а не заниматься внушением. Хотя, признаться, я верю в то, что у него есть способности. Слишком уж много людей верят ему. Морозов — человек умный, честный и справедливый, поэтому не стал бы просить за лжеца и мошенника.

— Просто напиши своему капитану, что ты теперь не при делах и ничем помочь не можешь, — предложил Мелехин, посмотрел на дно пустого бокала и снова потянулся к бутылке хереса.

— Не буду я ему врать…

— Где же тут ложь? Ведь ты и в самом деле ушел на покой, — удивился профессор.

— Я-то ушел, но это не значит, что моя сила и влияние канули в лету, — Яров строго посмотрел на друга, щеки которого пылали от выпитого. — Я по-прежнему академик, получивший высшие государственные награды за вклад в медицину. Если ты откажешься помочь мне, я найду другого.

— Да пойми ты, Гоша, — Мелехин наклонился к другу, — мы просто не можем пойти на такое. Много лет назад тогдашний глава «Лика Истинного» объявил магов пособниками Тьмы. С тех пор они являются персонами нон-грата, изгоями. Я знаю тех, кто скрывал свои магические способности и жил обычной жизнью, но ведь это не тот случай. Кроме того, что он духогляд, так еще и утверждает, что является руномагом. Как тебе такое, а?

Он уставился опьяневшими глазами на друга, а тот пожал плечами. Какое-то время они сидели молча, каждый думал о своем.

— Так, может, пришла пора признать магические способности и перестать преследовать магов? Может, хватит их притеснять только потому, что какая-то религиозная организация так решила? — задумчиво спросил Георгий. — Ты же знаешь, что мой отец был шептуном и часто спасал людей только благодаря своей способности. Но он, как и все остальные, должен был скрывать это, для виду пускал кровь и делал другие бесполезные процедуры.

— Твой отец был великим хирургом, каких сейчас нет, — с уважением произнес Мелехин. — Я рад, что смог поработать с ним.

— А теперь представь, что было бы, если бы вот такой же свихнувшийся профессор стал вставлять ему палки в колеса и не позволил бы поступить в академию?

— Ты назвал меня сумасшедшим профессором? — возмутился Мелехин.

— Да, потому что ты умный человек, а не сектант или служитель «Лика Истинного», чтобы так ненавидеть магов, — Яров буравил друга взглядом. — Очнись уже! Иначе я подумаю, что у тебя с тем пареньком личные счеты.

Мелехин опустил голову.

— Нет у меня личных счетов. Просто я не хочу скандалов и прочей грязи. Хочу доработать до пенсии и уйти достойно, а не со скандалом, ведь он обязательно разразится, когда служители узнают, что в нашей академии учится сибирский знахарь, о котором столько уже написано. Ты хоть читаешь газеты?

— Не было времени из-за всей этой волокиты с юбилеем, а что там? — Георгий поднял на друга уставший взгляд.

— Упал дирижабль, летевший из Тюмени в Нижний Новгород…

— Да что ты, — испуганно выдохнул Яров. — Снова все погибли?

— К счастью, на этот раз обошлось. Он плавно спустился в лес. Погибли только четверо членов экипажа, но я не об этом хотел тебе сказать. На этом дирижабле летел Устинов. В статье говорилось, что он вылечил всех раненых пассажиров, помог им выбраться из леса и добраться до людей.

— Ну вот! — хлопнул руками по коленям обрадованный Георгий. — А ты хочешь такого молодца завалить?

— Опять двадцать пять! Ты меня совсем не слушаешь? — Мелехин поднялся на ноги и начал мерить шагами столовую. — Забыл, что о нем писали, когда пароход «Графиня» добрался до Тюмени?

— Признаться честно, я не читал. Все было не до газет, — Ярову стало стыдно, что в последнее время он совсем не интересуется происходящим в империи, а больше гуляет, принимает гостей и читает классическую литературу.

— Кто-то из пассажиров или даже членов команды, сейчас точно не вспомню, рассказал корреспондентам, что Устинов спас зарезанную кухарку и отравившихся матросов, а также помог справиться с каким-то непонятным туманом. Как тебе, а?

— Это еще раз подтверждает, что Устинов молодец, — улыбнулся Георгий.

— Гоша, думай, что говоришь! Это он сам все подстраивает, чтобы потом о нем говорили и писали. Не понятно, что ли? Для него нет ничего святого! Он готов ранить кухарку, чтобы потом ее вылечить!

— С чего ты решил, что он ее ранил⁈ — Яров тоже вскочил на ноги и встал напротив друга, испепеляя его взглядом.

Ссора началась по новой.

— Если не он, то его подельник! — Мелехин распалялся все сильнее. — Я не верю и никогда не поверю знахарю! Ноги его не будет в моей академии!

— Ах так! Тогда и моей там не будет! Даже не зови проводить лекцию или сидеть в комиссии! — разъяренный Яров широкими шагами рванул в сторону двери, выбежал из квартиры и, спустившись вниз, сел в свою карету. — Гони, Ваня, домой! Видеть не могу этого упрямого осла. Талдычит одно и то же, как попугай. Ну до чего же закостенелый человек! — в сердцах воскликнул он, не в себе от негодования.

Первый раз за многолетнюю дружбу он так сильно разозлился на Мелехина.

* * *

Поезд выехал из города, и теперь за окнами мелькали деревья и редкие заброшенные строения. В вагоне было тихо, только ребенок на руках молодой женщины агукал и лепетал. Когда начало темнеть, явился тот самый молодой проводник, что поторапливал пассажиров. Он поджег лампы и предложил горячий чай, ведь вагон не отапливался и внутри заметно похолодало.

Я тоже попросил чашку чая и, ожидая, когда проводник принесет заказ, повернулся и осмотрел пассажиров. Сразу за мной сидел крестьянин в потертом кафтане и с темным обветренным лицом. Он держал на коленях котомку и безучастно смотрел прямо перед собой на спинку моего сиденья.

По другую сторону от прохода сидел пожилой столяр. Рядом с собой он положил ящик с инструментами и вырезал из куска дерева какую-то игрушку. Каждую