Дон Родригес, или Хроники Тенистой Долины - Лорд Дансени

две комнаты, а он не заметил никаких приготовлений ни возле очага, ни где-либо еще. Мораньо же указал молодому господину на окно в глубине спальни, за которым среди деревьев виднелся другой дом, отстоящий от первого шагов на пятьдесят. Из окон его лился красноватый отблеск огня, ясно видимый в сгущающейся тьме леса.

– Это их кухня, сеньор, – сказал он. – Весь дом – одна большая кухня.

И глаза Мораньо оживленно заблестели, потому что хотя он и любил грудинку, однако многочисленные признаки того, что сегодняшний ужин может быть бесконечно разнообразнее, не могли оставить его равнодушным.

Когда Мораньо и его господин вернулись в обеденный зал, на столе уже были расставлены огромные тарелки из полированного дерева. Родригеса усадили по правую руку от высокого кресла, на спинке которого была вырезана лесная корона.

– Чье это кресло? – спросил Родригес.

– Короля Тенистой Долины, – ответили ему.

– Значит, его здесь нет? – уточнил юноша.

– Кто знает, – отозвался какой-то лучник.

– Это его кресло, – вступил другой. – Оно всегда готово и ждет. Никто не может знать намерений короля Тенистой Долины.

– Иногда он появляется именно в эти часы, – поддакнул третий, – словно кабан, который на закате выходит к Вересковой заводи. Но это бывает не всегда. Никто не может предсказать, какое решение он примет.

– Если короля схватят, – вступил еще кто-то, – лес без него погибнет. Никто не любит лес, как наш король, никто не знает его лучше и никто, кроме него, не может надежно защитить Тенистую Долину.

– Увы, – вставил Мигель, – однажды, когда короля здесь не будет, они снова придут в наш лес.

И все поняли, кого он имеет в виду под словом «они».

– Тогда исчезнут могучие деревья…

Он говорил словно человек, предрекающий гибель мира, а остальные внимали ему как люди, которым объявили о событии ничуть не менее важном, чем конец света, – ведь все они любили Тенистую Долину.

Как узнал Родригес, за все годы, что король правил лесом, никто не смог проникнуть в чащу со злыми намерениями. Ни одно дерево не было повалено иначе, как по велению короля, а безрассудные смельчаки, пробиравшиеся в долину без его разрешения, не успевали нанести по облюбованному дереву и нескольких ударов топором, как он бесшумно появлялся рядом, выступая из сумрака под деревьями, словно разгневанный дух леса.

Все это стрелки рассказали Родригесу, но так и не сообщили ему о своем короле ничего определенного; они не знали ни где он был вчера, ни где он может быть сейчас, а все вопросы об этом воспринимались так, словно они противоречили лесному закону.

А потом, к немалому восторгу Мораньо, в зал внесли угощение; широко раскрыв голубые глаза, слуга следил за тем, как сквозь входную дверь появляются несметные сокровища, жареные и тушеные. Кабаньи головы, вальдшнепы, бекасы, подносы с рыбой, мелкие яйца самых разных расцветок, нежное мясо косули и несколько кроликов – все эти блюда одно за другим были внесены в обеденный зал, и стрелки принялись за еду, ловко орудуя ножами с костяными рукоятками, каждая из которых была сделана из кабаньего клыка. И, как это бывает за едой, в комнату вернулось веселье, и над столом зазвучали сказки о давних охотах, разговоры о лесе и истории о короле Тенистой Долины.

И всегда, когда бы лучники ни заговаривали о нем, они произносили его имя не только с уважением, но и – как показалось Родригесу – с оглядкой, как говорят о человеке, который может внезапно оказаться за твоей спиной и который не терпит никакого легкомыслия в отношении своей высокой персоны. Затем лесные жители снова запели, запели песни, похожие на те, что Родригес уже слышал по дороге сюда, и перед его глазами возникали отчетливые картины их вольной жизни, ибо мы предстаем в наших песнях так ясно, как ни один человек не предстает в истории. И наш молодой человек в который раз с сожалением задумался о своем честолюбивом желании и о своем долгом несчастливом пути, на протяжении которого удача уже дважды отвернулась от него: в первый раз – в поселке Нижний Свет, где счастье выскользнуло у него из рук, и во второй раз здесь, в Тенистой Долине, где он сам отказывался от своего счастья. Как прекрасно они с Мораньо могли бы устроиться тут, став членами лесной общины, размышлял Родригес, и жить, оставив все заботы в городах, ибо уже в те времена города были больны суетой. Вскоре, однако, он прогнал от себя эту мысль и, повернувшись к Мигелю, рассказал ему об инциденте с Ла Гардой, а под конец поднял вопрос о лошадях. И пока остальные стрелки пели за столом, Мигель печально сказал Родригесу:

– Сеньор, Ла Гарда никогда не схватит вас в Тенистой Долине, но если вы все же намерены покинуть нас, чтобы искать счастье на войне – хотя ваше счастье ждет вас здесь, – то для вас и вашего слуги найдется в Тенистой Долине множество лошадей, и вы получите лучших.

– Завтра утром, сеньор? – уточнил Родригес.

– Даже так, – ответил Мигель.

– А как мне вернуть их вам? – спросил молодой человек.

– Они ваши, сеньор, – просто сказал Мигель.

Но Родригес не мог на это согласиться, поскольку до сих пор лишь смутно догадывался о том, какое отношение он может иметь к Тенистой Долине; доселе все его умопостроения касались главным образом личности идальго, с которым он сражался прошлой ночью, а также того, кем этот идальго приходится Серафине, подарок которой – розу – Родригес хранил на груди. Словом, разум молодого человека был занят вопросами, которые больше пристали его возрасту. Наконец они договорились, что Родригес и Мораньо оставят лошадей у одного кузнеца с равнин, который жил дальше всех от леса и, по сведениям лучников, хранил верность их королю. Его дом отстоял от северного края Тенистой Долины на шестьдесят миль, и там путники могли получить свежих лошадей, если, конечно, у кузнеца – преданного лучникам человека – таковые найдутся. Звали его Гонсалес, а жил он в необычном зеленом доме, который легко можно было узнать.

Ненадолго Родригес и Мигель отвлеклись, чтобы послушать охотничью песню о смерти дикого вепря, слова которой подхватили все лучники. Ее веселый и лихой мотив захватил обоих, не давая закончить беседу. Наконец Мигель снова заговорил.

– Вам не следовало бы покидать лес, – сказал он печально.

Родригес в ответ только вздохнул: вопрос был решен.

Тогда Мигель рассказал ему о дороге, бежавшей на северо-восток, двигаясь по которой наш молодой человек уже через день мог оказаться за пределами Испании. Он рассказал Родригесу о городах и